+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Звонок бесплатный!

Врача посадили за врачебную ошибку 2019 год

22 января Черёмушкинский районный суд Москвы признал 42-летнего врача Елену Мисюрину виновной в смерти пациента и приговорил её к двум годам лишения свободы в колонии общего режима. Когда процесс был предан огласке, на защиту Мисюриной встало профессиональнее медицинское сообщество, эксперты и государственные лица. Дело врача-гематолога выявило актуальную для России проблему правовой квалификации ятрогении (врачебной ошибки).

«Крайнее удивление»

Следственный комитет, чьё расследование завершилось судом и приговором для врача-гематолога Елены Мисюриной, не остался в стороне и выступил в защиту проделанной следователями работы. Как заявила официальный представитель ведомства Светлана Петренко, в СК «вызывает крайнее удивление, когда приговор суда медицинскому работнику берутся комментировать другие люди, в том числе из сферы медицины, даже не будучи ознакомленными с материалами конкретного уголовного дела, по сути подвергая сомнению компетенцию своих же коллег, дававших экспертное заключение по этому делу».

«Граждане очень часто сообщают нам о врачебных ошибках, но далеко не в каждом случае речь идёт о преступлении, — заявила Петренко. — Мы тщательно проверяем любое обращение, но лишь в каждом третьем случае возбуждается уголовное дело».

По словам представителя ведомства, в 2017 году в СК России поступило 6050 сообщений о врачебных ошибках, и по результатам их рассмотрения возбуждено 1791 уголовное дело.

Она также отметила, что следователи СК не проводят экспертизу сами, а ставят вопросы перед экспертами-медиками. На основании же медицинской экспертизы принимаются окончательные решения по уголовным делам о врачебных ошибках.

«Поэтому никакой негативной тенденции, связанной с привлечением к уголовной ответственности врачей, нет и быть не может», — утверждает Петренко.

Без статьи

Говорить о тенденциях в вопросе привлечения врачей к уголовной ответственности действительно сложно, поскольку не существует полной и достоверной статистики. Это, в частности, связано с тем, что в уголовном кодексе нет «профильной» статьи за врачебную ошибку.

Осенью минувшего года за введение подобной статьи выступал глава СК Александр Бастрыкин, однако на данный момент действия врачей квалифицируют по разным статьям УК в зависимости от обстоятельств. Это может быть, к примеру, статья 109 УК РФ «Причинение смерти по неосторожности» или же статья 238 УК РФ «Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью либо смерть человека».

Однако, по словам экспертов, тенденция говорит в пользу того, что уголовных дел, связанных с врачебными ошибками, становится всё больше.

«По нашим данным, за 2015 год потерпевшими по преступлениям, связанным с врачебными ошибками, были признаны 888 человек, 700 из которых погибли», — заявил RT представитель правозащитной организации «Зона права» Булат Мухамеджанов.

Роковая манипуляция

25 июля 2013 года в клинику «Генотехнологии» обратился онкобольной мужчина с миелофиброзом и несахарным диабетом. Для уточнения диагноза ему требовалось сделать трепанобиопсию — забор костного мозга через небольшой прокол. Пункцию провела врач-гематолог «Генотехнологий» Елена Мисюрина.

После трепанобиопсии мужчина отправился на работу, где к вечеру ему стало плохо, и он был госпитализирован в частную клинику «Медси» с диагнозом «острый аппендицит». На следующий день он был прооперирован, а через два дня умер в хирургическом отделении «Медси» от внутреннего кровотечения.

Посмертное вскрытие мужчины производил патологоанатом «Медси». В его заключении сказано, что смерть больного наступила из-за нарушений со стороны гематолога «Генотехнологий». Он указал, что Мисюрина произвела укол в крестец вместо подвздошной кости, что привело к повреждению сосудов пациента и обильной кровопотере, повлекшей смерть.

В 2014 году СК начал доследственную проверку обстоятельств смерти мужчины, а в 2015 году было заведено уголовное дело по ч. 1 ст. 109 УК РФ «Причинение смерти по неосторожности».

В 2016 году дело было переквалифицировано по п. В ч. 2 ст. 238 УК РФ «Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью либо смерть человека».

Виновной в смерти мужчины была признана врач Мисюрина.

Неожиданный поворот

Всего в деле фигурирует две врачебных экспертизы. Обе имеют одинаковый вывод, однако различаются в деталях. В частности, в них по-разному указывается место, куда был сделан укол. Просьба обвиняемой об эксгумации тела умершего и повторной экспертизе судом была отклонена.

Долгое время дело Мисюриной не имело широкой огласки. По словам мужа Елены, Андрея, семья намеренно старалась не привлекать внимание к проблеме, поскольку они с супругой до конца верили, что приговора не будет.

«Мы старались не выносить это из семьи четыре с половиной года. В нашей деятельности это большая проблема приходится быть в центре внимания. С другой стороны, дело было настолько абсурдным, что мы по наивности думали, что в суде будет вынесен оправдательный приговор», — сказал Андрей Мисюрин.

Сам Андрей по профессии биолог. Елена помогала ему в написании докторской на тему получения противоопухолевых вакцин. Скоро Андрею предстоит защита работы, которую они вместе ждали. Мужчина старается добиться изменения меры пресечения для своей супруги.

«На прошлой неделе мы подали жалобу на меру пресечения. Мы надеемся, что районный суд оперативно передаст её в Мосгорсуд. Если он оперативно рассмотрит это заявление, то это может помочь выйти Лене из СИЗО. Нам всем было бы гораздо легче, а мне было бы проще подготовиться к следующему заседанию».

По словам Андрея, весь процесс и само дело стали для семьи полной неожиданностью.

Реакцию мужчины разделяет и начальница Елены — главный врач больницы №52 Марьяна Лысенко.

«Приговор в отношении Мисюриной был для всех нас абсолютным шоком, — вспоминает Лысенко. — Мы уверены в её невиновности и прилагаем все усилия, чтобы помочь разрешить ситуацию в её пользу. Данный инцидент ставит под угрозу профессию врача в целом».

Перед судом Елена Мисюрина подала заявление об уходе в отпуск. Однако её коллеги не сомневаются в том, что она вернётся на работу.

«Каких-либо иных документов по её поводу мне не приходило, поэтому как для работодателя для меня ситуация однозначна — она остаётся сотрудницей нашей больницы», — заявила главврач RT.

Заложники экспертного мнения

Марьяна Лысенко считает, что дело Мисюриной получило такую широкую поддержку со стороны профессионального сообщества, поскольку затрагивает давно наболевшую тему правовой квалификации врачебных ошибок. По мнению Лысенко, в стране до сих пор не сформировано полноценное экспертное сообщество, а также законодательная база.

«К сожалению, в эксперты часто идут люди, которые не смогли состояться в профессии, — считает Лысенко. — На данный момент складывается ситуация, когда врач становится заложником экспертного мнения. Люди перестанут идти в медицину, если над ними всё время будет висеть угроза уголовного наказания.

Я не говорю, разумеется, о намеренных деяниях, где изначально имел место преступный умысел. Но во врачебной практике ошибки — нередкое явление.

Требуется нормальное экспертное сообщество для разбора подобных случаев, страхование ответственности врачей и чёткая формулировка, что такое ятрогения. Сажать за ошибку недопустимо, нужны другие механизмы регуляции подобных случаев», — сказала Лысенко.

Общественная поддержка

На сторону Елены Мисюриной встало профессиональное сообщество. 25 января онлайн-петицию в защиту гематолога подала Лига защиты врачей. Обращение подписали более 60 тыс. человек. Свою поддержку Мисюриной выразили главврачи больниц, директора благотворительных фондов, академики и заслуженные врачи. В социальных сетях пользователи стали менять свои аватарки на фото Елены и ставить хэштег #ЯЕленаМисюрина.

Врачи, выступающие за Елену, настаивают, что трепанобиопсия — простейшая процедура, где практически невозможна ошибка, тем более с летальным исходом. По их мнению, смерть пациента могло спровоцировать хирургическое вмешательство в «Медси», что является гораздо более опасным фактором, чем пункция костного мозга.

Также высказывалось мнение, что заключение патологоанатома могло содержать в себе корыстный умысел с целью переноса ответственности за смерть мужчины с «Медси» на «Генотехнологии». Президент НИИ неотложной детской хирургии и травматологии Леонид Рошаль и вовсе назвал приговор в отношении врача «беспределом».

Ведущий гематолог страны, академик РАН Андрей Воробьёв, выступивший в суде в качестве свидетеля, считает, что к смерти пациента не могла привести трепанобиопсия. Ответственность он возложил на отсутствие надлежащей терапии в «Медси», где не учли плохую свёртываемость крови у пациента, обладавшего тремя тяжёлыми диагнозами.

29 января на защиту Елены Мисюриной встал Департамент здравоохранения Москвы.

В ведомстве заявили, что окажут ей всю необходимую консультационную и экспертную поддержку. В департаменте надеются, что привлечение дополнительных данных поможет отправить дело Елены на пересмотр в суде.

Мэр Москвы Сергей Собянин в понедельник написал в своём Тwitter-аккаунте, что озабочен делом Мисюриной.

«Крайне озабочен делом врача Елены Мисюриной. Безусловно, жизнь и здоровье пациентов важнее всего. Тем не менее такие дела должны рассматриваться максимально корректно и объективно», — написал Собянин в своём Twitter.

Сажать за врачебные ошибки перестанут?

Лента новостей

Все новости »

Юридического определения врачебной ошибки до сих пор нет. СК и Национальная медицинская палата предложили смягчить наказание

Фото: depositphotos.com —>

Следственный комитет и Национальная медицинская палата предложили смягчить наказание за врачебные ошибки.

Сейчас врачей судят по нескольким статьям — причинение смерти или вреда здоровью по неосторожности; услуги, не отвечающие требованием безопасности, и халатность. И уголовные дела против медиков растут как на дрожжах. Если в 2016 году их было меньше 900, то в прошлом — уже более 2000. Правда, до суда доходит лишь 10% дел, а до обвинительного приговора еще меньше.

Это интересно:  НаКазание за врачебную ошибку 2019 год

Однако неверный диагноз, не те анализы, врач не доглядел, не додумал, не догадался — и перспектива если не тюрьмы, то уголовного преследования вполне реальна. Врачи юридически совершенно беззащитны, говорит юрист, доцент кафедры судебной медицины и правоведения МГСМУ Иван Печерей.

Иван Печерей юрист, доцент кафедры судебной медицины и правоведения МГСМУ «В настоящее время существует четкая тенденция, когда за каждую провинность, которая, как правило, тщательно не анализируется, в отношении медицинского работника возбуждается уголовное дело. Поэтому говорить о том, что медицинские работники защищены, нет никакого смысла, они абсолютно беззащитны. Пример такой: приходит экспертиза, которая подтверждает, что вины врача нет, назначается вторая, назначается третья, и назначаются они до тех пор, пока какая-то из экспертиз косвенно не укажет на то, что врач может быть виноват. За это цепляются, и выносится решение о возбуждении уголовного дела, и дела передаются в суд».

Общие для всех статьи не учитывают особенностей работы медиков, и Следственный комитет совместно с Национальной медицинской палатой разработал и представил в июле прошлого года проект специальной статьи для врачей — «О ненадлежащем оказании медицинской помощи». Она предусматривает штраф от 200 до 500 тысяч рублей или лишение свободы — от двух до пяти лет. Однако под нее подпадают и врачебные ошибки, от которых не застрахован никто.

Тогда Национальная медицинская палата предложила за неумышленные преступления не сажать. Ведь и сами пострадавшие пациенты этого не хотят, чаще им нужны денежные компенсации, говорит руководитель юридической службы Национальной медицинской палаты Лилия Айдарова.

Лилия Айдарова руководитель юридической службы Национальной медицинской палаты «Главная их задача не посадить врача, чтобы, например, хирург, который причинил вред, не мог причинить его другим людям. Цель бывает, чтобы прекратил деятельность или получить компенсации. Пациент обращается в следственные органы с заявлением, следственные органы начинают проводить проверку. Если они усматривают в действиях врача состав преступления, возбуждается уголовное дело. Оно впоследствии передается в суд, выносятся приговоры. Только после этого пациент обращается с гражданским иском о взыскании денежных средств. Во всем мире предусмотрен другой порядок, там есть страхование ответственности медицинских работников. Недовольные пациенты обращаются в страховую организацию и получают свои выплаты».

Но главное — у врачебной ошибки слишком широкая трактовка, и установить, что действия врача стали причиной ухудшения состояния пациента, не всегда возможно. И вот здесь уже врач не застрахован от судебной ошибки.

В январе прошлого года в Москве к двум годам лишения свободы приговорили гематолога Елену Мисюрину. Суд решил, что проведенная ею процедура привела к смерти пациента, несмотря на то, что доказательства были не бесспорны. Тогда в защиту Мисюриной выступило медицинское сообщество и десятки тысяч простых людей. Приговор был отменен. Начальник отделения гематологии и онкологии клинической больницы № 1 «Медси» Алексей Федоров считает, что после этой истории врачи не будут рисковать, даже если риск оправдан.

Алексей Федоров начальник отделения гематологии и онкологии клинической больницы № 1 «Медси» «Каким образом вообще можно лечить тяжелых больных, с непонятными диагнозами, со сложными диагнозами, если они [врачи] знают, что за это их накажут? Но это какой-то абсурд. Никто не будет заниматься тяжелыми случаями. Я уже, как бы это так сказать, с опасением начинаю выполнять процедуру. Наверное, нет хирурга, у которого не случилось послеоперационных осложнений в виде кровотечений отсроченных, — давайте его сажать. Очень просто накинуться на беззащитных медицинских работников, развозбуждать 1800 уголовных дел, отчитываться об их 100-процентном закрытии, чем заниматься сложными коррупционными делами».

Впрочем, новые поправки не означают, что врачи обретут статус неприкосновенных. За такие преступления, как халатность, неоказание помощи и любое намеренное нарушение, которое привело к тяжелым последствиям, лишение свободы предусмотрено.

Дело врача

Почему суровые приговоры докторам убивают российскую медицину

В ближайшие дни защита врача-гематолога Елены Мисюриной подаст апелляцию на решение Черемушкинского районного суда Москвы, который признал ее виновной в гибели пациента после пункции костного мозга. Доктора приговорили к двум годам заключения в колонии общего режима. Многих поразило суровое наказание и невнятные основания, на которых была построена обвинительная база. Департамент здравоохранения Москвы выступил в поддержку Мисюриной, российские врачи организовали кампанию в поддержку коллеги. В социальных сетях они публикуют свои фотографии с хештегом #яЕленаМисюрина. Эксперты считают, что это дело может стать знаковым для всей российской медицины. Почему это так — разбиралась «Лента.ру».

Потеря смысла

Восьмилетнему Саше Мисюрину почти неделю не говорили, что мама в тюрьме. По семейной легенде она в командировке, лечит людей. Уехала так далеко, что даже позвонить оттуда не может. А когда историю начали широко обсуждать, родные несколько дней не водили мальчика в школу — боялись, что ребенка станут травить.

— Люди разные, — говорит отец мальчика, Андрей Мисюрин. — В одной популярной газете вышла статья с заголовком, что в Москве врач заколола иголкой пациента. И никого ведь не интересует, что ни слова правды там нет. Поэтому мы подбирали нужные слова, чтобы максимально корректно рассказать Саше о случившемся.

Семью Мисюриных можно назвать образцово-показательным союзом ученых. Андрей — известный генетик, кандидат биологических наук, сфера интересов — иммунология в онкологии, поиск вакцин от рака. Елена — гематолог, кандидат медицинских наук. Не просто рядовой врач, а, как в последнее время модно выражаться, лидер отрасли. Вместе с коллегами создала гематологическую службу в больнице №52 Москвы — одну из лучших в стране, и сумела на ее базе организовать городское отделение трансплантации костного мозга для взрослых — единственное в России нефедерального значения. Оба супруга практически жили своей работой и на остальное обращали мало внимания.

— У меня ощущение, будто я внутри яркой витрины, — говорит Андрей, — а все идут и показывают пальцем. Я очень благодарен коллегам и пациентам за поддержку. Но если бы еще месяц назад кто-то мне сказал про такое — я бы ужаснулся. Многие мои однокурсники по МГУ — сегодня профессора университетов в разных странах мира. А мне нравилось в России, я никуда не уезжал. Сейчас смотрю из окна — вроде все та же картинка: дома, деревья, машины. А кажется, будто уже другое. Многое потеряло смысл.

Рутинная процедура

Утром 25 июля 2013 года в клинико-диагностический центр «ГеноТехнология», учредителем которого является Андрей Мисюрин, обратился 51-летний Александр Викторов (фамилия изменена — прим. «Ленты.ру»). У него было направление от районного онколога в онкологический диспансер на биопсию костного мозга. Но из-за очередей он туда идти не захотел. У пациента подозревали миелофиброз (злокачественное образование крови). Трепанобиопсия в этом случае нужна для того, чтобы уточнить тип онкологии и выбрать тактику лечения. В анамнезе у Викторова имелось еще два заболевания: рак простаты и наследственный несахарный диабет.

Процедуру выполняла гематолог Елена Мисюрина, с 2008 года работавшая в «ГеноТехнологии». К тому времени доктор Мисюрина была врачом с 15-летним стажем, выполнившим несколько тысяч подобных процедур. Трепанобиопсия — достаточно рутинная манипуляция, проводится амбулаторно. На границе ягодично-поясничной области врач, отступив 5-9 сантиметров в сторону, находит у пациента в лежачем положении поверхность гребня подвздошной кости таза.

Кожа и подкожная клетчатка в этом месте обезболиваются, а затем специальная игла-трепан вводится в верхний гребень подвздошной кости для забора костного материала. Процесс занимает минут 7-10. После пациент может заниматься практически любыми делами, не рекомендуются только излишние физические нагрузки — например, поднятие тяжестей и бег.

Трепанобиопсия прошла стандартно. Викторов пробыл в клинике примерно полчаса. После манипуляций с иглами ему наложили стерильную повязку, измерили давление, проинформировали, что результаты исследования надо забрать через четыре дня. Пациент кивнул, помахал рукой медсестрам, сел за руль и поехал на работу — в московскую поликлинику №72, где трудился плотником.

Как позже расскажут коллеги, на работе Александр Викторов начал жаловаться на боли в ноге, отдающие в живот. Вечером за рулем личного автомобиля он добрался домой в Переделкино. Ближе к ночи боль усилилась настолько, что в 21:30 Викторов позвонил в скорую. Бригада, прибывшая на вызов, заподозрила аппендицит. Как предписывают стандарты медпомощи, пациента доставили в приемный покой больницы №3 на Мичуринском проспекте «Группа компаний МЕДСИ» (в 2013 году компания работала с городом по системе ОМС). Через трое суток в реанимации МЕДСИ Александр Викторов умер.

Пальцем в картинку

В «ГеноТехнологии» о трагических событиях узнали спустя полгода: в феврале 2014-го в компанию пришла повестка из прокуратуры, в ней говорилось, что доктор подозревается в причинении смерти пациенту. Якобы гибель Викторова была вызвана пункцией костного мозга. Врач проткнула насквозь иглой кость и этим самым повредила в малом тазу венозные сплетения и подвздошные артерии.

В «ГеноТехнологии» остался образец костного мозга, полученный при биопсии Викторова. Биоматериал исследовался в Гематологическом научном центре Минздрава (заключение по трепанобиопсии от 26.07.2013 №7992/13). Кость состоит из слоев; когда биопсийная игла входит в нее, то внутрь поршня поочередно попадают все слои — корковый, подкорковый, структурные элементы костного мозга. Если бы трепан пропорол насквозь скелет, все слои повторились бы в обратном порядке. Но в полученном биоматериале имеется всего один корковый слой — это доказывает, что игла попала куда надо.

Елена Мисюрина, естественно, потребовала ознакомить ее с протоколом вскрытия, потому что ни в ее практике, ни в практике ее коллег от трепанобиопсии никогда не умирали. Следователь заявила, что имеющийся документ — «пустой», эксперты по нему не смогут ничего сказать, надо бы его доработать. А ведь, на минуточку, «пустой» документ — главное доказательство обвинения! В конце апреля 2015 года (со дня смерти пациента прошло почти два года!) состоялся допрос патологоанатома, проводившего вскрытие. На схеме человеческого скелета врача попросили показать место, где был след от смертельной биопсии. Палец патолога указал на крестец. Следователь посчитал данное свидетельство вполне достоверным.

Это интересно:  Врачебная тайна относится к какой тайне 2019 год

— Получается, что кто-то показал пальцем на какую-то картинку и только на основании этого врача обвинили, — приводит аргументы Андрей Мисюрин. — Я понимаю, если бы были представлены фактические доказательства — спил кости, например, или хотя бы снимок со вскрытия. В крестец (копчик) пункцию в здравом уме не будет делать ни один гематолог, если, конечно, у него нет садистских наклонностей. Крестец по сути — продолжение позвоночника. Там много нервов. Укол туда был бы очень болезненным, человека даже могло парализовать! Но он никакого беспокойства при процедуре не выказывал, а после даже увлеченно беседовал с персоналом, выходил курить.

На коленке

Эксперты, знакомившиеся с материалами уголовного дела, отмечают, что протокол вскрытия состряпан на коленке. То есть оформлен не должным образом. Свидетельство о смерти напечатано на бланке СССР. Казалось бы — мелкий нюанс. Но говорит о небрежности специалиста. Фото- и видеофиксации процесса не велось. Все записано со слов патолога, приглашенного МЕДСИ. Напомним, что в больнице этой компании пациент скончался. По идее, сотрудники фирмы — лица заинтересованные. В документах уголовного дела говорится, что по состоянию на июль 2013 года у МЕДСИ не было лицензии на проведение паталогоанатомических вскрытий.

По мнению ведущего научного сотрудника патологоанатомического отделения МНИОИ имени А.П. Герцена, кандидата медицинских наук Ирины Капланской, патологоанатом в своей работе нарушил все основные правила, установленные Минздравом. Самое главное — если на трупе имеются повреждения, которые можно толковать как ятрогенные (врачебные; в переводе с греческого jatros — «врач», gennao — «порождаю»), тело в обязательном порядке исследуется судебным экспертом.

— Даже уже начав вскрытие и обнаружив, по его мнению, ятрогенное осложнение, которое являлось основной причиной смерти, врач-патологоанатом должен был вскрытие остановить и поставить вопрос о передаче тела на судебно-медицинское вскрытие, — заявила в суде Капланская.

Эксперт пояснила, что в протоколе почти нет профессионального описания трупа: точных сведений о повреждениях тканей, состоянии слизистых, кожных покровов. В гистологических препаратах отсутствуют срезы артериальных и венозных сосудов, окружающей жировой клетчатки мягких тканей. Из-за этого нельзя судить о сроках кровоизлияния и состоянии сосудистых стенок. Говоря другими словами — документ не информативен. То есть абсолютно бесполезен для экспертов, стремящихся установить достоверные причины смерти.

В свидетельских показаниях Капланская обратила внимание на то, что много вопросов и к прижизненной медицинской карте погибшего Викторова, заполненной в МЕДСИ. Если въедливый человек сравнит заключение патолога и записи в истории болезни, обнаружит интересные нестыковки.

Что происходило с пациентом в больнице — достоверно неизвестно. По мнению профессора, заслуженного врача России, главного научного сотрудника НИИ имени Н.В. Склифосовского Владимира Леменева (его называют одним из основоположников сосудистой хирургии), документы, представленные МЕДСИ, «не позволяют достоверно судить об объеме и виде оказания помощи». Медицинская карта, конечно, присутствует. Но, согласитесь, при желании, что мешает ее «подредактировать»? Тем более что таких прецедентов немало.

Впрочем, даже в имевшейся медкарте указано, что КТ сделана больному только через 12 часов после госпитализации (почему-то ни снимка, ни диска с записью процедуры не сохранилось). Если человек приезжает с «острым животом» — неспешность просто недопустима. Исследование обнаружило гематому в забрюшинном пространстве. Операция по ее удалению началась еще спустя шесть часов.

Никто не спас

Как проводилась операция — история снова умалчивает. Подробного протокола нет. Известно, что из другой больницы, поскольку в штате МЕДСИ своего специалиста не было, был приглашен сосудистый хирург. Он наложил лигатуры (повязки) на сосуды, расположенные выше места, в котором находился предполагаемый источник кровотечения. Если верить записям в медкарте, на некоторое время кровь удалось остановить. Однако эксперты утверждают, что на самом деле нет. Через несколько часов больной, практически обескровленный, умер.

Шансы на благоприятный исход — были. При поступлении в больницу пациент сообщил о том, что у него подозревают онкогематологическое заболевание. Анализ крови показал, что лейкоз из хронической стадии стал переходить в острую. В первый день госпитализации уровень лейкоцитов был 85 тысяч (при норме 4-9 тысяч). А дальше начался безумный рост. За трое суток — до 185 тысяч. В крови появились опухолевые клетки.

При остром лейкозе главная опасность — нарушение свертывающей функции крови. Человек кровоточит отовсюду, хотя видимых ран нет. Это как при гемофилии — синяки (то есть гематомы) могут возникать от любых усилий: неловко повернулся, упал, поднял что-то тяжелое. Постепенно кровь все больше напоминает «воду» — она теряет способность свертываться. Говоря медицинскими терминами, это ДВС-синдром. Кстати, такой диагноз Александру Викторову был выставлен. Но для лечения ничего не сделано. Без участия гематолога в таких случаях спасти пациента просто невозможно. Вероятно, в МЕДСИ таких специалистов не оказалось.

— Обычно ДВС-синдром встречается в роддомах или в хирургии, — рассказывает гематолог, академик РАН и РАМН Андрей Воробьев. — Но это очень редкая патология. За свою профессиональную жизнь акушер или хирург может встретить такое осложнение один раз или никогда. Поэтому научить всех врачей правильным действиям при этом осложнении нельзя. Перевязка сосудов при ДВС-синдроме — безнадежное дело. Только пара литров свежезамороженной плазмы. Все остальное — пройденный этап. Переливание обычной донорской крови может только ухудшить ситуацию. Много лет назад акушеры мне в спину долбили: из роженицы красная кровь течет, а вы белую плазму предлагаете. Как же так, ей же надо жить кровью, а не плазмой? Этот бредовый разговор стоил жизни большому числу родильниц.

Специально для экстренной помощи гематологическим больным на базе Научно-исследовательского института гематологии есть мобильная бригада. Она носится по всей Москве, переливает плазму и спасает людей. Но Александру Викторову в 2013 году они не помогли. Нужным специалистам тогда так никто и не позвонил.

Воробьев говорит, что уголовное дело против гематолога Елены Мисюриной его потрясло абсурдностью выдвинутых обвинений. Настолько, что 90-летний ученый внимательно изучил представленные следствием медицинские документы и приехал в суд, чтобы лично дать показания. Однако в суде заметили, что у академика отсутствует судебно-медицинский сертификат. Значит, в роли эксперта он выступать не может — не доучился.

Наконец-то слушают!

Уголовное дело расследовали четыре года. В нем — шесть томов. Суд тянулся с осени 2017-го. Мисюрины на судебные заседания долго носили с собой модель женского таза, мужского — не смогли купить.

— Нам хотелось все наглядно показать, — рассказывает Андрей Мисюрин. — Прикладывали трепан и говорили: смотрите, как все устроено. Если игла входит в эту кость, то невозможно, чтобы выходное отверстие было тут. Это противоречит анатомии. Чтобы трепанобиопсия была сделана в крестец, как утверждал патологоанатом, инструмент нужно было бы развернуть на 180 градусов и вывернуть руку в неудобное положение. Но такой процедуре воспротивился бы сам больной, поскольку были бы задеты нервы.

На предпоследнем судебном заседании прокурор потребовал осудить Елену Мисюрину на три года условно. Вынесенный приговор — лишение свободы на два года в колонии общего режима — стал шоком и для семьи, и для коллег.

— На последние заседания суда приходило много известных ученых, — продолжает Мисюрин. — Мы подавали ходатайства о приобщении к делу независимых экспертиз, где научно опровергалась вероятность связи трепанобиопсии и смерти. Прокурор, адвокаты потерпевших были против приобщения, а судья — не возражает. Ну мы и радуемся: наконец-то нас слушают, значит, линия защиты правильно выстроена! Честно сказать, я даже думал, что у нас оправдательный приговор будет.

Штабная работа

Известие о том, что врача посадили в тюрьму по статье 238 УК РФ «Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности», в медицинской среде вызвало огромный резонанс. Если объяснять просто — любая инвазивная процедура небезопасна. Даже обычный укол для забора крови из пальца у пациента с сахарным диабетом может вызвать гангрену. В больнице №52, где работает Елена Мисюрина, собрался штаб по ее защите. В него входит и главврач Марьяна Лысенко. В недавнем прошлом она реаниматолог, поэтому координирует коллег предельно четко. Одни общаются с журналистами, другие — ведут сбор подписей под петициями с требованиями «свободы доктору», кто-то собирает письма со словами поддержки для Елены.

— Посыл общественности, что ятрогения (врачебные ошибки — прим. «Ленты.ру») — повод для уголовного преследования в России, возмутителен, — объясняет Марьяна Лысенко. — То, что «дело Мисюриной» оказалось спусковым механизмом эмоционального стресса, копилось давно. Врач часто может оказаться в ситуации, когда он должен принять решение, как лечить: делать операцию или нет, выписывать ли эти таблетки. Ему проще отговорить пациента от риска. Ведь всякое может случиться. И этот процесс может дойти до абсурда. Тогда смысла в медицине вообще не будет.

В октябре 2017 года глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин призвал сотрудников правоохранительных органов уделить особое внимание ятрогенным преступлениям. Также он предложил дополнить Уголовный кодекс специальной статьей, предусматривающей ответственность за врачебные ошибки и ненадлежащее оказание медицинской помощи. Так что не исключено, что в скором времени посадки врачей продолжатся.

В данный момент Елена Мисюрина находится в московском следственном изоляторе №6. Несколько дней была в карантинной четырехместной камере. Сейчас переведена в общую, где 13 человек. Это один из самых малонаселенных боксов. По данным Общественной наблюдательной комиссии Москвы, СИЗО переполнен на 57 процентов. С мужем у арестованной было одно свидание.

Это интересно:  Дефекты оКазания медицинской помощи врачебные медицинские ошибки 2019 год

— Зрелище тяжелое — видеть ее в клетке, — говорит Андрей. — Чуть ли не половину отпущенного времени она посвятила тому, что давала мне поручения по поводу пациентов. Просила, чтобы я связался с ее коллегами и передал им, на каких пациентов стоит обратить особое внимание, кому что может угрожать. Для нее это было очень важно.

«Лента.ру» продолжит следить за ситуацией

Две жизни за одну ошибку: разбираем дело российского врача Елены Мисюриной

Две жизни за одну ошибку. Как расследуются дела против врачей

No media source currently available

Мэр Москвы Сергей Собянин вступился за врача Елену Мисюрину, осужденную на два года колонии. Также в ее поддержку выступил департамент здравоохранения столицы, который намерен добиваться пересмотра дела.

Летом 2013 года в частную московскую клинику обратился пациент с несколькими серьезными заболеваниями. Врач Елена Мисюрина сделала забор костного мозга, чтобы определить, какое лечение назначить. После процедуры мужчина ушел домой и через три дня умер. По мнению следствия, врач случайно проткнула мужчине кровеносный сосуд иглой, что и стало причиной смерти.

Сама Мисюрина отрицает свою вину и считает, что пациент умер по другой причине. В его медкарте значились среди прочего миелофиброз и рак предстательной железы. Есть сомнения и в экспертизе: главными в уголовном деле против врача стали показания одного человека – патологоанатома частной московской клиники, где пациент проходил лечение уже после визита к Мисюриной.

Уголовное дело в отношении врача было возбуждено в январе 2015 года. Сначала – по подозрению в причинении смерти по неосторожности. Но позднее дело переквалифицировали на «Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности и повлекших смерть человека». Это значит, что Мисюрина, по мнению следствия, имела умысел нанести тяжкий вред здоровью пациента, но мотивы следствие не пояснило. Ходатайство Мисюриной об эксгумации и повторном вскрытии тела было судом отклонено.

Коллеги и родственники врача считают дело сфабрикованным. Этот судебный процесс совпал по времени с одним громким заявлением главы Следственного комитета России Александра Бастрыкина.

В октябре 2017 года он предложил ввести в уголовный кодекс статью за врачебные ошибки. Медицинское издание Vademecum подсчитало, что после этого заявления количество уголовных дел против медиков «резко выросло».

Без официальной статистики

По приблизительным оценкам, ежегодно в России из-за врачебных ошибок погибает до 50 тысяч человек. Официальной статистики медицинских ошибок и их последствий не существует, так как само это понятие отсутствует в российском законодательстве. Поэтому и число возбужденных по факту неправильного лечения уголовных дел в целом невелико.

  • Уголовные дела в отношении медработников прекращаются в 70% случаев.
  • Средняя компенсация морального вреда составляет 300-400 тысяч рублей. За рубежом компенсация морального вреда начинается в среднем от 150 тысяч долларов.
  • Более 61% врачей старше 55 лет хотя бы раз становились ответчиками по медицинскому иску.
  • 93% выплаченных компенсаций – это результат досудебного урегулирования претензий.

По данным Организации практикующих терапевтов США, основная причина исков о врачебных ошибках – неправильный диагноз.

В США и большинстве европейских стран действует закон об обязательном страховании медучреждений и частных врачей от врачебных ошибок. Минздрав России опубликовал аналогичный законопроект еще в 2013-м. Но закон так и не был принят.

Новое «дело врачей»?

Коллеги осужденной считают, приговор Мисюриной может иметь последствия для всей российской медицины. Почему в медицинских кругах дело называют новым «делом врачей» и какую роль в нем играет Следственный комитет – об этом Настоящему Времени рассказал врач московского Центра неврологии Алексей Кащеев.

– Во-первых, шокирует та явная небрежность и то отсутствие доказательной базы, которое есть у следствия. По тем данным, которые у нас есть в открытой прессе, мы можем говорить о том, что не доказана явная причинно-следственная связь между той манипуляцией, которую выполняла врач, и последовавшей потом гибелью пациента. Совершенно непонятна в этом плане роль клиники, куда в дальнейшем пациент поступил.

Давайте скажем ее название, чтобы не скрывать это от наших зрителей. Клиника частная, «Медси» она называется, это клиника, которая входит, в конечном счете, в холдинг АФК «Система» Евгения Евтушенкова и так далее.

– Не было выполнено очень важное для дела, связанного с медицинскими проблемами, с медицинскими ошибками, условие – это наличие независимой и судебно-медицинской экспертизы. Как мы знаем из материалов дела, вскрытие проводилось внештатным патологоанатомом, даже не судмедэкспертом. Все эти факты наталкивают на довольно многозначные рассуждения о том, что это дело как минимум выглядит недостоверно, а как максимум сфабриковано. Ну и, конечно, совпадение этого дела с заявлениями Следственного комитета в лице Бастрыкина о том, что нужно жестче преследовать врачей за, как он выразился, «преступления, связанные с врачебной ошибкой». Это тоже напугало на самом деле врачей еще тогда, потому что никогда еще ошибки не квалифицировались нашей судебной системой как преступление.

А должны они в конечном счете квалифицироваться, некоторые из таких ошибок, или нет, как вам кажется?

– Я считаю, что, безусловно, врач может совершить преступление, например, по какой-то крайней халатности или в силу некомпетентности. Но в этом случае разбирательство должно быть для начала внутренним и в медицинских кругах. В данном случае об ошибке-то сложно говорить, потому что следствие ее не доказало.

Но следствие, я так понимаю, и не располагает необходимыми данными, следствие нашло причинно-следственную связь между событием и фактом. Почему «Медси» выпала из поля зрения следствия, или, по крайней мере, никаким образом им не дана правовая оценка этим манипуляциям?

– Не могу сказать, версии могут быть самые разные. Но если посмотреть на статистику таких осложнений, вообще у каждого человека, который работает руками в медицине, так или иначе, связанного с хирургией, бывали случаи неконтролируемых осложнений, в том числе связанных с кровотечением. У меня тоже был такой случай, к счастью, не закончившийся так драматично. Я полагаю по тому, что мы можем видеть, что причина гибели пациента была в резко развившемся гематологическом осложнении, МДС синдроме, и, скажем так, оценивать компетентность тех врачей, кто его лечил, я не буду, но насколько я знаю, там не были проведены некоторые стандартные для этого случая процедуры.

Компенсация за ошибки

Ежедневно люди во всем мире становятся жертвами врачебных ошибок. Обвиняют медиков, судятся, иногда добиваются возмещения физического и морального ущерба.

США – лидер по количеству медицинских исков. И хотя в последние годы зафиксировано снижение числа подобных жалоб, как подсчитали в Forbes, новый медицинский иск в США поступает на рассмотрение каждые 43 минуты. Лидируют США и по стоимости врачебных ошибок – на выплату компенсаций и сопутствующие расходы уходит около 2,5% всех затрат на здравоохранение.

Рекордную компенсацию суд в 2017 году назначил жительнице Калифорнии Еве Эчеверриа. Она обвинила компанию Johnson&Johnson в том, что заболела раком яичников после того, как 66 лет пользовалась присыпкой с якобы некачественным тальком. Суд присяжных признал Johnson&Johnson виновной в том, что она не предупреждала потребителей о том, что продукты на основе талька могут вызывать рак, и постановил выплатить Эчеверриа $417 млн.

«Еще в 1979 году они знали о связи между тальком и раком яичников. Они знали, что ежегодно 1500 женщин умирают от рака яичников, вызванного тальком, но продолжали продавать его, сознательно приняв решение не предупреждать об опасности», – сказал адвокат Джери Бисли.

Компания решение обжаловала. Суд Лос-Анджелеса решил, что убедительные доказательства преступных действий компании отсутствуют, а сумма выплаты слишком велика, и отменил предыдущее решение.

«Факты таковы: наука и клинические испытания, десятилетия исследований ученых по всему миру продолжают подтверждать безопасность косметического талька. И никакие органы власти не пришли к выводу, что тальк вызывает рак», – заявила Тара Глазгоу, вице-президент научно-исследовательского отдела Johnson&Johnson.

Впрочем, дело до сих пор не закрыто. В США к Johnson&Johnson подано уже около 5,5 тысяч подобных исков. Адвокат Эчеверриа Марк Робинсон заявил, что намерен обжаловать новое судебное постановление, несмотря на смерть клиентки.

Джеймс Робшоу получил диагноз ДЦП по вине врачей. Из-за кислородного голодания при рождении при полностью сохранном интеллекте у него парализованы конечности.

Мама мальчика Сюзанна боролась за признание врачебной ошибки 12 лет. В итоге семья получила компенсацию в рекордном для Великобритании размере – 15 млн фунтов стерлингов ($21 млн). В компенсацию вошли стоимость пожизненной терапии, услуги сиделки, стоимость необходимого медоборудования и его обслуживание, перестройка дома, а также компенсация за потерю дохода в течение всей жизни.

Столько же, 15 млн, но не фунтов, а рублей ($380 тысяч по курсу на октябрь 2014) – рекордная выплата за врачебную ошибку в России. В сентябре 2010 года в клинику акушерства и гинекологии Санкт-Петербургского университета им. Павлова привезли Ирину Разину. Роды были тяжелыми. На просьбы сделать кесарево сечение врачи посоветовали женщине «не истерить». Из-за врачей женщина получила серьезные повреждения внутренних органов, а ребенок – головного мозга. Через два года он умер, а Ирина решила подать в суд на искалечивших жизнь врачей. Следствие длилось почти три года. Ирина выиграла дело.

Статья написана по материалам сайтов: www.bfm.ru, lenta.ru, www.currenttime.tv.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector