+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Звонок бесплатный!

Мужское и женское врачебная ошибка 2019 год

Мужское Женское последний выпуск

Юлия Барановская: «Это трагедия!»

Александр Гордон: «Сегодня у нас мемориальная программа, 15 летняя девочка умерла из-за врачебной ошибки, как она умерла мы не узнаем, но сделаем так чтобы узнали все органы и не допустили этого еще раз!»

21 февраля в приемном отделении больницы Калининграда, на руках свое матери скончалась 15-летняя Ангелина Разинькова. 12-го ее положили, 13-го она перестала ходить, 20-го пропал слух, 21-го выписали.

Ей поставили диагноз: «Глубокая депрессия». Когда она вызывала скорую, ее не брали из-за коляски и сказали «Езжайте на такси».

Врачебные ошибки

Прочитал сегодня интервью главного внештатного акушера-гинеколога Краснодарского края Григория Пенжояна. Много у него достаточно нетривиальных мыслей было. Хочу остановиться на одном интересном моменте.

Вот что он говорит о случае в Сочи, когда группа людей ворвалась в сочинскую больницу и попыталась избить врачей, по вине которых, как сообщает пресса, 25-летний молодой человек, заболевший лептоспирозом, скончался в стенах больницы:

«Для того чтобы разобраться в случившемся, существуют компетентные органы. О том, что сам человек купался в сомнительном водоеме, подхватил там инфекцию – никто почему-то не вспомнил. Я понимаю, произошла трагедия, но это не повод для того, чтобы приходить и громить больницу. Мы так скатимся к первобытным отношениям».

Кто же спорит, самосуд – это плохо. Оправдать этих людей, конечно, сложно. А вот понять можно вполне. Много случаев вы знаете, когда так называемые врачебные ошибки становились предметом судебного разбирательства, в результате которого врач получал заслуженно жесткое наказание? Их и доходит-то до разбирательства единицы, и во время разбирательства обычно срабатывает круговая порука – рука руку моет. А тут ведь все так просто – заболел, значит, сам виноват, чего теперь говорить…

Вот хотя бы случай, который доктор Пенжоян упоминает в своем интервью. Новорожденная девочка, Соня Куливец, серьезно заболела, и родители отвезли ее в краснодарскую детскую инфекционную больницу. Для того, чтобы ввести ребенку лекарство, медсестра Елена Сеничева установила катетер. Из-за катетеризации у плечевой артерии правой руки девочки образовался тромб, и девочке ампутировали руку по плечо. На тот момент Соне было два месяца. В ходе судебных разбирательств было установлено, что причиной трагедии стала врачебная ошибка: виной всему — неправильная катетеризация и отсутствие инфузионной терапии. Медсестра утверждала, что действовала по указанию врача и просила смягчить приговор. По ее словам, это врач не заметил ошибочную катетеризацию. Врач же сказал, что неправильную катетеризацию произвела Сеничева и трагедия произошла из-за ее некомпетентности.

И что же в результате? Медсестра была приговорена к десяти месяцам лишения свободы в колонии-поселении, кроме того, ее на один . год лишили права заниматься медицинской деятельностью. Врач же был приговорен к одиннадцати месяцам лишения свободы в колонии-поселении. Он был лишен права на медицинскую практику на два . года. Девочка – инвалид на всю жизнь. Адекватное наказание? Просто для сравнения — думаю, что если бы этот врач в пьяном виде наехал на ребенка и тот бы получил такую же травму, лет 6 колонии ему было бы обеспечено.

А вот пример из личного опыта. Здоровый парень, 31 год, мастер спорта по водному поло. Поехал помочь родителям, стало плохо с желудком. Врач в больнице сказал «Небольшое отравление, через 3 дня выпишем». Выписали. Из морга. Единственный сын у родителей, беременная жена. Никакого служебного расследования не проводилось.

Или вот еще. Беременная девочка. На поздней стадии беременности начинаются проблемы с почками. Девочку кладут в провинциальную больницу, где ее лечат так, что почки у нее отказывают напрочь. Реанимационные меры уже не дают положительного эффекта. В результате – молодой отец-одиночка с новорожденным на руках.

Таких случаев – тысячи. Вот как рассуждает Пенжоян по этому поводу: «Врачебная ошибка – это заблуждение в тактике ведения пациента. В случае недобросовестности врач относится к пациенту наплевательски: не буду лечить, как-нибудь потом выкручусь. Добросовестная ошибка – когда медик ищет пути решения проблемы, но не может найти, ему не хватает знаний, оборудования, опыта».

На мой взгляд, 90% так называемых «врачебных ошибок» — это на самом деле халатность или небрежность. Допущенная или сейчас, во время лечения этого самого больного, или в мединституте, когда вместо того чтобы учить, этот врач тусил по клубам и переползал с двойки на тройку. Кто дал этим, с позволения сказать, врачам индульгенцию на эти самые врачебные ошибки? Кто придумал, что у каждого врача ДОЛЖНО быть свое личное кладбище?

Это интересно:  Правовое регулирование профессиональной медицинской врачебной тайны 2019 год

Много можно говорить на эту тему, вспомнить знаменитое «Не навреди», клятву Гиппократа и пр. Однако возвращаясь к «первобытным отношениям». Вспомнился обычай в каком-то далеком племени – если шаман взялся лечить больного и вылечил – как говорится, респект ему и уважуха. А если больной умер – вместе с ним закапывали и шамана. Так вот, мы хоть и пользуемся компьютерами, летаем в космос и много всего такого, врачи для нас все равно остаются теми же шаманами, и смотрим мы на них как на существа высшего порядка, раболепствуем и дары приносим. Я, конечно, не призываю отстреливать докторов по результатам их врачебных ошибок, но если бы наказание для них было бы более жестким и неотвратимым, то, может, и врачебных ошибок было бы меньше? Равно как и самосудов над врачами, кстати.

«Без права на ошибку». Медицинские ошибки и последствия..

Медбрак

Ошибка врача может привести к трагедии. И при этом человеку свойственно ошибаться. Корреспонденты журнала «Имеешь право» попытались понять, когда врач имеет право на ошибку и остаются ли при этом какие-то права у пациента.

Врачам по российской традиции принято доверять безоговорочно: раз доктор сказал, значит так и нужно сделать. Патриархальное отношение, может, врачу и льстит, но порой выходит ему боком.

На взгляд врачей

Каждый врач при окончании института торжественно дает клятву. Она незамысловато называется «клятвой врача», хотя более известна, конечно, как клятва Гиппократа — в основе текст, сформулированный еще великим греком. После этого посвященный во врачи подписывается под теми же словами на бумаге: мол, если отступлю от сказанного, буду нести ответственность по всей строгости существующих законов. Ритуал красивый, вот только законов, наказывающих за нарушение этой клятвы, не существует.

Конкретизирует, что именно нельзя делать врачам, целая наука о медицинской этике — деонтология. В ее рамках — огромное количество врачебных ошибок: диагностические, лечебно-тактические, организационные, ятрогенные (вызвавшие заболевания по вине врача, например аллергию на назначенные им лекарства) и так далее. Само медицинское сообщество, хоть юридической силы это и не имеет, давно разделяет между собой ошибки и халатность. Первые врач может допустить по воле случая или в каких-то необычных условиях, вторые — результат сознательного пренебрежения своими обязанностями.

«Например, при диагностической пункционной биопсии почки был поврежден сосуд, развилось массивное кровотечение, пришлось экстренно делать операцию,- рассуждает доктор медицинских наук, профессор РГМУ Рудольф Артамонов.

Потом экспертиза установила, что это был аномальный сосуд — у миллионов людей он расположен совсем в другом месте или не встречается вовсе. А процедура была выполнена по всем правилам. Ошибка? Да. Но не преступление. В то же время другой случай: при гастроскопии из-за невнимательности врача была нанесена рана пищеводу. Врач просто отвлекся. Вот это уже можно трактовать как преступление«.

Закон суров

Проблема, однако, в том, что логичные рассуждения профессоров в белых халатах мало отражены в российском законодательстве. Само понятие врачебной ошибки не содержится ни в одном из более чем десятка документов, регламентирующих здравоохранение. Все дела врачей базируются на двух российских кодексах: уголовном и гражданском.

Уголовная ответственность наступает в самых страшных случаях: смерть либо причинение тяжкого вреда здоровью, то есть «потеря дееспособности более чем на полгода, присвоение инвалидности». Все это описывается пунктом 2 статьи 118 УК, которая предусматривает до года тюрьмы в качестве меры наказания и до трех лет запрета заниматься профессиональной деятельностью. О летальном исходе идет речь в статье 109. Наказание — до трех лет лишения свободы и возможный полный запрет занимать определенные должности.

Менее серьезные случаи попадают под статьи Гражданского кодекса и закона «О защите прав потребителей». Тут речь идет уже только о возвращении потерянных денежных средств.

Согласно статье 1085 ГК «при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок, который он имел либо определенно мог иметь; а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств… санаторно-курортное лечение».

Это интересно:  Решение судов общей юрисдикции врачебная тайна 2019 год

На практике, как рассказал один из пластических хирургов, это может выглядеть так. Операция по липосакции (ликвидация жира) живота и бедер у пациентки московской косметологической клиники привела к асимметрии левой и правой сторон тела в области талии и бедер.

Клиника за деньги пациентки провела повторную операцию для исправления собственных ошибок, но женщина обратилась в суд. Суд назначил возмещение в размере 25 тыс. руб.: 20 тыс. руб. за проведение операции и 5 тыс. руб. за судебные издержки. Поскольку пациентка была формально безработной, о выплате недополученных зарплат речи не шло.

Особенности экспертизы

Так или иначе, меру ответственности врача в отсутствие четкой разметки на правовом поле определяет только суд, а его вердикт зависит от результатов независимой экспертизы.

«Не всегда она независима,- сожалеет адвокат Олег Крысанов.- Корпоративная этика и фактически круговая порука в медицине очень сильны. Врач, который будет исправлять ошибки другого, может высказать мнение, что первую операцию делал полный идиот, но как только его попросят подписать официальные бумаги, сразу же появятся расплывчатые формулировки, которые не позволят суду установить виновного».

Впрочем, альтернативы системе, когда действия одних врачей оценивают другие, пока не видно. «Приведу в пример такой случай,- говорит Рудольф Артамонов.- В одной из детских больниц ребенку с тяжелой формой менингококковой инфекции оказали экстренную помощь, но отказали в госпитализации в реанимационное отделение. Родители хотели подать в суд, но врачи-эксперты еще до суда им пояснили, что больница, куда они обратились, была не приспособлена для инфекционных больных. Так что там приняли грамотное решение».

У юристов — свои примеры покрывательства во имя «чести халата». «У нас был случай, когда женщине сделали укол при остром тромбофлебите, в результате которого тромб не рассосался, а ушел по вене к сердцу,- говорит адвокат Крысанов.- Женщине пришлось делать срочную операцию в другой клинике, тоже платной. Врач, что в медицинской экспертизе рука руку моет, решения чаще принимаются не в пользу врачей.»В отношении к врачу преобладает презумпция виновности — это позиция не только пациента, но и руководителей здравоохранения на всех уровнях. И она отражается на судебной практике,- говорит профессор Артамонов.- У доктора нет механизмов самозащиты — не было ни одного случая, чтобы он подавал встречный иск. Если эксперты сказали «виновен», этого уже не оспорить. Между тем я за 40 лет работы в медицине не встречал, чтобы врачебные ошибки были вызваны злым умыслом«. По словам экспертов, когда просчет в лечении был вызван плохой организацией дела в гос. больнице, практически наверняка виноват в суде все прав который спасал пациентку, на словах крыл коллегу, сделавшего укол, последними словами, но как только дети пациентки попросили его написать заключение для возможного судебного процесса, он пошел на попятную. Выяснилось, что руководители клиник учились в институте на одном курсе». По словам Олега Крысанова, выиграть это дело истцы все-таки смогли: для получения честного заключения им пришлось пригрозить клинике, которая делала вторую операцию, подать против нее иск — мол, раз не даете заключения, что ваше вмешательство было жизненно необходимо, значит, оно было ненужным и вы нам его навязали.

Презумпция виновности

Если частные клиники почти всегда пытаются договориться с пациентами полюбовно, то представители госбольниц идут в суд. И здесь, при всех подозрениях, что в медицинской экспертизе рука руку моет, решения чаще принимаются не в пользу врачей.

«В отношении к врачу преобладает презумпция виновности- это позиция не только пациента, но и руководителей здравоохранения на всех уровнях. И она отражается на судебной практике,- говорит профессор Артамонов.- У доктора нет механизмов самозащиты — не было ни одного случая, чтобы он подавал встречный иск. Если эксперты сказали „виновен“, этого уже не оспорить. Между тем я за 40 лет работы в медицине не встречал, чтобы врачебные ошибки были вызваны злым умыслом».

По словам экспертов, когда просчет в лечении был вызван плохой организацией дела в госбольнице, практически наверняка виноват в суде все равно будет врач. Этому есть объяснения и в особенностях отечественной школы медицины.

«Во многих западных странах болезни лечатся по протоколам, определенным лекалам: такие-то симптомы, такая-то болезнь, определенное лечение,- говорит проректор по лечебной работе РГМУ профессор Юрий Батманов.- А у нас каждый врач придумывает свой способ, поэтому от экспертизы очень многое зависит — каждый раз приходится выяснять, насколько была оправдана процедура».

Это интересно:  Особенности врачебной тайны в эпидемиологии 2019 год

Чтобы защититься от последствий своих вероятных ошибок, коммерческие клиники зачастую предлагают пациенту перед операцией подписать документ, где перечисляются возможные результаты вмешательства. Правда, юристы говорят, что эта бумага никак не защищает больницу. Даже когда пациент-растяпа подписал, что он не возражает, если ему выбьют глаз, с выбившего это ответственность не снимает. «Такая бумага предназначена для другого: она свидетельствует, что пациенту предоставили всю необходимую информацию, как того требует закон,- говорит адвокат Крысанов.- Ничего о том, что больной согласен на любой исход операции, в ней говориться не может».

По этой причине государственные клиники к такой практике вообще не прибегают, предпочитая информировать пациента на словах и отражать в медицинской карте: мол, больной в курсе, что предложенная ему операция в 80% случаев дает такие-то осложнения.

Самозащита

Каждый пациент, говорят специалисты, может сделать все возможное, чтобы уберечься от врачебных ошибок,- конечно, не при экстренной госпитализации, когда возможность выбора ограничена. Нужно обязательно пользоваться своим правом на второе мнение: узнавать, какой вам поставят диагноз и назначат лечение другие врачи.

«Важно собрать всю информацию не только о хирурге, но и об анестезиологе и даже медсестрах,»- говорит профессор Рудольф Артамонов.

«На Западе без второго, даже без третьего мнения решение пациент не принимает и в простых случаях. Это верный подход,- говорит медицинский директор центра эндохирургии и литотрипсии Андрей Лишанский.- То же самое происходит и в отношении выбора клиники. Пришедшему ко мне человеку я открою все карты о разных учреждениях нужного профиля. Ведь пациент имеет право получить исчерпывающую информацию не только о своем диагнозе, но и где, как и за сколько ему лечиться».

Это касается и государственных клиник: возможность их выбора записана в приказах Министерства здравоохранения.

Однако если и после тщательного выбора клиники конфликт все же произошел, нужно прежде всего составить досудебную претензию к медикам. Она пишется в двух экземплярах: один остается у вас, другой сдается под подпись руководству клиники. Если претензию отказываются принять под подпись, можно отправить ее заказным письмом. В ней нужно указать, что с вами делали, что получилось, чего вы хотите. Вариантов требований не так уж много: возвращение денег, проведение повторной операции и моральная компенсация.

«Перед началом любого процесса я рассылаю адвокатские запросы: в прокуратуру, Роспотребнадзор, департамент здравоохранения. Как правило, перед угрозой глобальной проверки может спасовать любая клиника»,- говорит адвокат Олег Крысанов.

В одном все же врачи и самые агрессивно настроенные пациенты сходятся: сегодня законом в должной мере не защищены ни одни, ни другие. И вопрос качества лечения и ответственности врача, как всегда, упирается в зарплату урологов и терапевтов.

Мужское / Женское

Органы на подмену. Мужское / Женское. Выпуск от 25.03.2019

Код для встраивания видео

Настройки

Плеер автоматически запустится (при технической возможности), если находится в поле видимости на странице

Размер плеера будет автоматически подстроен под размеры блока на странице. Соотношение сторон — 16×9

Плеер будет проигрывать видео в плейлисте после проигрывания выбранного видео

Не так давно всю страну шокировал громкий скандал вокруг волгоградских врачей. Патологоанатомов волгоградских моргов подозревают в подмене биоматериалов органов умерших. Родственники погибших считают, что это делалось с целью сокрытия врачебных ошибок, которые привели к смерти их близких.

Потерявший беременную жену Арам Мачкалян первым не побоялся заявить о преступной схеме на всю страну. Убитый горем муж провел собственное расследование и выяснил, что подлог органов в Волгограде поставлен на поток.

В студии программы «Мужское/Женское» — все подробности врачебного скандала. Ведущие поговорят с главными врачами больниц и моргов, где совершали подмену, и постараются понять, почему изначально медики проявили халатность и безразличие, приведшее к смерти пациентов.

Статья написана по материалам сайтов: www.probirka.org, www.med74.ru, www.1tv.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector