+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Звонок бесплатный!

Этическая экспертиза права пациента на смерть 2019 год

Психология терминальных больных. Право на правду о последнем диагнозе.

Реакции пациентов на сообщение врача о наличии у них смертельного заболевания могут быть разнообразными.
Первый этап: отрицание и изоляция.Такое первоначальное отрицание присуще и пациентам, которым сказали правду в самом начале развития болезни, и тем, кто догадался о печальной истине самостоятельно. Отрицание – даже частичное – присуще почти всем пациентам не только на первых стадиях болезни, но и впоследствии, когда оно проявляется время от времени. Отрицание играет роль буфера, смягчающего неожиданное потрясение.
Второй этап: гнев.Когда пациент уже не в силах отрицать очевидное, его начинают переполнять ярость, раздражение, зависть и негодование. Возникает следующий логичный вопрос: «Почему именно я?» В противоположность этапу отрицания, с этапом гнева и ярости семье больного и сотрудникам больницы справиться очень трудно. Причина заключается в том, что возмущение пациента распространяется во всех направлениях и временами выплескивается на окружающих совершенно неожиданно. Но лишь немногие люди пытаются поставить себя на место больного и представить, что может означать эта раздражительность.
Третий этап: торговля.Третий этап, когда пациент пытается договориться с болезнью, не так хорошо известен, но тем не менее очень полезен для больного, хотя длится совсем недолго. Пациент ищет соглашение, которое отсрочит неизбежное. По опыту прошлого он знает, что всегда существует слабая надежда на вознаграждение хорошего поведения, исполнение желаний за особые заслуги. Его желание практически всегда заключается сначала в продлении жизни, а позже сменяется надеждой на хотя бы несколько дней без болей и неудобств. По существу, подобная сделка представляет собой попытку отсрочить неизбежное.
Четвертый этап: депрессия.Когда обреченный пациент уже не может отрицать свою болезнь, грустные мысли уже не отбросишь. Оцепенение, раздражительность и обиды вскоре сменяются ощущением огромной потери. Интенсивное лечение и пребывание в больнице усугубляются денежными расходами. Сложность состоит в выявлении причины чувства вины, которое нередко сопутствует депрессии.
Пятый этап: смирение.Если в распоряжении пациента достаточно много времени (то есть речь не идет о внезапной и неожиданной смерти) и ему помогают преодолеть описанные выше этапы, он достигнет той стадии, когда депрессия и гнев на «злой рок» отступают. Он уже выплеснул свои прежние чувства: зависть к здоровым людям и раздражение теми, чей конец наступит еще не скоро. Смирение не следует считать этапом радости. Оно почти лишено чувств, как будто боль ушла, борьба закончена и наступает время «последней передышки перед дальней дорогой». В это время помощь, понимание и поддержка больше нужны семье больного, чем самому пациенту.

48. «Смерть с участием врача». Эвтаназия, ее виды. Эвтаназия и проблема страдания.

Эвтаназия. Бэкон 17в. Добровольная безболезненная смерть.

Виды: пассивная эвтаназия (намеренное прекращение медиками поддерживающей терапии больного) и активная эвтаназия (введение умирающему медицинских препаратов либо другие действия, которые влекут за собой быструю и безболезненную смерть).

Страдание — эмоциональное сост. Человека, при кот. Испыт. Физич. и (или) эмоц. Дискомфорт.

Страдание м.б. без боли. Страдать может сопереживающий.

2 точки зр.: 1) Сильная боль и страдания лишают достоинства (лучше смерть). 2) В страданиях проявл. Сущность человека (укрпляет его).

49. Хосписное движение как альтернатива «смерти с участием врача».

Хоспис – это бесплатное государственное учреждение, которое обеспечивает уход за тяжело больным человеком, облегчение его физического и психического состояния, а также поддержание его социального и духовного потенциала.

Идеи хосписного движения в настоящее время распространяются по всей России. Всего в нашей стране сейчас существует около 45 хосписов, более чем в двадцати разных областях.

Зачастую слово «хоспис» ассоциируется у людей с неким домом смерти, куда люди помещаются на длительный срок доживать свою жизнь в изоляции от мира. Но это заблуждение. Система хосписов развивается, становится более популярной, ориентированной на человека и его потребности. Главная идея хосписа – обеспечить достойную жизнь человеку в ситуации тяжелой болезни. Современные российские хосписы работают практически так же, как и обычные онкодиспансеры, но специализируются на помощи пациентам в особо сложных случаях. Эта идея находит свое выражение в понятии паллиативной помощи.

Паллиативная помощь – помощь, обеспечивающая оптимальный комфорт, функциональность и социальную поддержку пациентам (и членам семьи) на стадии заболевания, когда специальное, в частности противоопухолевое лечение, уже невозможно. В этой ситуации борьба с болями и иными соматическими проявлениями, а также решение психологических, социальных или духовных проблем больного приобретает первостепенное значение. Формы и методы системы паллиативной помощи используются в хосписах.

Основой успеха паллиативной помощи является длительное профессиональное постоянное наблюдение за больным. Возможности повышения качества жизни онкологическим больным на сегодняшний день достаточно велики. Эта проблема может решаться с использованием тех же лечебных методик, которые применяются при осуществлении радикального противоопухолевого лечения. Паллиативная помощь дает шанс вернуться к прерванному лечению, например, меняет показатели крови в лучшую сторону, обеспечивая возможность повторить курс терапии и т.п.

То есть, паллиативное лечение представляет собой раздел онкологии, когда проводимое противоопухолевое лечение не позволяет пациенту радикально избавиться от болезни, а приводит только к уменьшению опухолевого поражения или снижению степени злокачественности опухолевых клеток.

Паллиативное лечение направлено на решение нескольких задач:

· обеспечивает уменьшение боли и смягчение других беспокоящих больного симптомов;

· включает психологическую и духовную поддержку больного;

· предлагает систему, поддерживающую у больного способность как можно более длительно вести активную жизнь;

· предлагает систему оказания помощи семье больного во время его болезни.

Именно идея паллиативной помощи лежит в основании концепции хосписа.

Хоспис – это учреждение, причем государственное и бесплатное для больных, которое обеспечивает достойную жизнь при тяжелой стадии заболевания. Он обеспечивает амбулаторную и стационарную помощь больным, которая в зависимости от нужд пациента и его семьи, может оказываться в виде промежуточных форм – дневного стационара, выездной службы.

ПРАВО НА СМЕРТЬ: ЭТИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ

Человеческая жизнь – высшая ценность. Право на жизнь – неотъемлемое право каждого человека, закрепленное во «Всемирной декларации прав человека». Но поскольку двумя ипостасями бытия человека выступают жизнь и смерть, постольку постоянно возникает философско-этический вопрос: имеет ли человек и право на смерть? Вопрос далеко не праздный и ответ далеко не очевидный. Пока ученые, представители разных конфессий ломают копья, оспаривая или признавая право человека на собственную смерть, оно утверждает себя как факт в социальных феноменах: суицид, эвтаназия, паллиативная медицина (хосписы).

Феномен суицида становится предметом научного исследования уже с XIX века. И ныне, в конце XX века, его острота не снижается. По данным ВОЗ, в мире совершается ежегодно около 7млн попыток самоубийства, из них свыше 500 тысяч завершаются самоубийством. Реализация права на смерть обладает тенденцией к росту. Если в странах Западной Европы показатели колеблются от 10 до 15 суицидов на сто тысяч населения, то в России этот показатель равен 38 (1993г.), а в Екатеринбурге – 46 (1997г.) (См.: «Глобус». 1999. №7. С.10). Абстрактное право на смерть в своем драматическом процессе мотивируется вполне земными причинами: семейные проблемы, потеря близких, производственные конфликты, безработица, банкротство. С философско-этической точки зрения вышеперечисленные причины объединяет одно: утрата смысла жизни.

В медицинской практике право безнадежного пациента на собственную смерть порождает биоэтическую проблему – эвтаназию («убийство из милосердия»). Термин «эвтаназия» был введен английским философом Фр. Бэконом в XVI веке, но лишь с XIX века эвтаназия как специфическая медицинская процедура становится предметом дискуссий. В середине XX века уровень развития медицинской теории и практики (аппараты искусственного дыхания, кровообращения, питания, диализа и др.) уже позволяет весьма длительно поддерживать жизнь человека даже при серьезных повреждениях тех или иных органов. Тем самым новейшие медицинские технологии не только спасают здоровье и жизнь пациентов, но и ставят острые вопросы, например, о медицинской целесообразности длительного поддержания жизни особых категорий больных.

Реализация пациентом своего права на смерть в больничных условиях имеет свою особенность. Если в обычных условиях человек совершает суицид самостоятельно, используя подручные средства (медпрепараты, химические вещества и др.), то в больничных условиях безнадежный страдающий пациент обращается с подобной просьбой к медицинскому персоналу, чаще всего к лечащему врачу. Если врач помогает пациенту в его праве на смерть, то можно ли его считать убийцей, или это определенного рода услуга? В зарубежной медицине отношение к эвтаназии неоднозначно: в одних странах она запрещена (Германия, Испания), в других – допускается пассивная эвтаназия (Голландия, США). Например, в США одиннадцать штатов приняли «Закон о естественной смерти», суть которого состоит в уважении права пациента на смерть через пассивную эвтаназию (Уолкер А.Э. Смерть мозга. М., 1988. С.208,209). Право на смерть в форме эвтаназии имеет всегда ценностную мотивацию: религия (казус с Карен Куинлан), родительские чувства (казус с Бэби Доу), чувства сострадания (казус с доктором Краай).

Право на смерть в форме эвтаназии даже в странах, где эвтаназия допускается, остается дискуссионным (например, суд над доктором Кеворкяном Д. в США). В странах же, запрещающих эвтаназию, право пациента на смерть реализуется «теневым» или причудливым образом (казус с испанским моряком Рамоном Сампедро).

Право на смерть в отечественной медицине находится в положении гомеровского героя, проплывающего между Сциллой и Харибдой. «Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан» (1993г.) статьей 45-ой запрещают медицинскому персоналу «удовлетворение просьбы больного об ускорении его смерти какими-либо действиями или средствами, в том числе прекращением искусственных мер по поддержанию жизни». Этический кодекс и клятва российского врача так же не допускают эвтаназию. С другой стороны, клиническая медицина требует решения вопроса о праве пациента на смерть. Профессор Долецкий С.Я., комментируя данные анонимного опроса американских врачей, 60% которых принимали решение об эвтаназии, утверждает, что «и наши врачи поступают так же». Далее он справедливо подчеркивает, что «мы понуждаем врачей совершать незаконную эвтаназию, иначе говоря – убийство» (Вопросы философии. 1992. №10. С.7).

Сталкиваясь с правом пациента на смерть, врач попадает в заколдованный круг: следуя законодательству и этическим нормам, он обрекает пациента на длительное страдание и игнорирует его просьбу; если же врач откликается на просьбу пациента, то он превращается в убийцу и клятвопреступника.

Поставим вопрос: безупречны ли нормативно-этические документы для подобных ситуаций?

Да, этические кодексы и клятвы, уходящие корнями в клятву Гиппократа, утверждают гуманистические принципы и нормы и требуют от медицинского персонала неукоснительного выполнения, что способствует успешной защите здоровья и жизни пациентов. Но все же этические нормы и принципы оставляют без внимания очень серьезный вопрос: соотношение временных длительностей страдания и жизни пациента. Ведь обычно время боли и страдания пациента неизмеримо меньше, нежели продолжительность самой жизни. Вспомним поговорку: До свадьбы заживет!» Однако, в медицинской практике немало случаев, когда страдания и мучения пациентов по времени совпадают с оставшейся жизнью. По данным ВОЗ, в мире страдают от боли 3,5 млн онкобольных, в России – примерно 300 тысяч человек. Для таких пациентов оставшаяся жизнь полностью поглощается страданием. С этим связано и другое упущение этических кодексов: их нормы сводят качество жизни к ее количеству, т.е. к количеству проживаемых лет, считая последние высшей ценностью человека.

Вполне вероятно, что воля к смерти у пациента и рождается в этих противоречиях между страданием и жизнью, качеством и количеством лет жизни.

Небезупречны этические кодексы и с исторической точки зрения: включают ли они опыт многообразных учений относительно права на смерть? Ряд этических доктрин прошлых времен и настоящих допускают самоубийство, а тем самым и эвтаназию. Вспомним школы киников, эпикурейцев, стоиков, восточные учения, представители которых (не все, конечно) уходили из жизни через самоубийство. Конечно, современного врача, помогающего пациенту реализовать право на смерть, не оправдают ссылки на все эти этические школы. Но, врач вправе поставить не риторический вопрос: почему этика вообще считает главным пунктом моральную автономию личности, а специальная (врачебная) игнорирует этот принцип? Разве больной не личность?!

Это интересно:  Поводы для назначения судебно медицинской экспертизы 2019 год

Разумеется, что коррекция этических кодексов относительно пассивной эвтаназии не решает окончательно вопроса, так как его решение упирается в законодательство. История отечественного законодательства свидетельствует о том, что уже в 20-е годы был предложен организационно-правовой механизм применения эвтаназии: сознательная и устойчивая просьба больного; невозможность облегчить страдания больного имеющимися средствами; несомненная доказанность невозможности спасти жизнь, установленная коллегией врачей при обязательном единогласии; предварительное уведомление органов прокуратуры (Малеина М.Н. Человек и медицина в современном праве. М., 1990. С.74). Несколько иной механизм предлагает профессор Долецкий С.Я.: необходима комиссия из четырех человек (реаниматолог, лечащий врач, врач-эксперт, администратор) и наличие письменного заявления больного (или его законного представителя).

Право пациента на смерть может быть реализовано не только через эвтаназию, но, в определенных случаях, и средствами паллиативной медицины. Хосписы, как специальные медицинские учреждения, в которых ухаживают за безнадежными страдающими пациентами, уже действуют в нашей стране. Хосписов пока недостаточно, они весьма затратны, но, обеспечивая право человека на достойную смерть, выступают своего рода альтернативой эвтаназии. По мнению некоторых специалистов, практика хосписов (паллиативной медицины) может способствовать гуманизации не только медицинской практики, но и общества в целом.

По нашему мнению, необходимо и этические, и правовые нормы корректировать с учетом потребностей современной медицинской практики. Однако, право на смерть обретет легитимную и этическую форму лишь пройдя через открытое гласное всестороннее обсуждение заинтересованных сторон: медперсонал, пациенты, общественность, ученые, представители различных религиозных конфессий, политики.

VII. Право на смерть

Добровольная эвтаназия. Информированное согласие становится все более необходимым сегодня в связи с огромными успехами в развитии медицинской технологии, которая позволяет врачам сохранять жизнь тем пациентам, которые в ином случае могли бы умереть. Часто возникают вопросы: когда врачи должны прекратить лечение? что если пациент не хочет жить? должны ли врачи интенсифицировать лечение пациента против его воли? должны ли они позволять пациенту умереть или даже ускорить его смерть, если он этого требует? Термин «эвтаназия» буквально означает «легкая смерть». Должны ли мы освобождать людей от страданий, помогая им умереть?

Я смею полагать, что эвтаназия допустима и, вероятно, даже этически оправдана, но только в тех случаях, когда (а) пациент умирает от смертельной болезни или случая; (б) он испытывает невыносимую боль или страдание; и когда при этом (в) пациент находится в здравом уме, компетентен и осведомлен о своем состоянии и (г) его выбор доброволен.

Пассивная эвтаназия просто означает недопустимость использования для сохранения жизни больного экстраординарных и чрезвычайных средств, если он не хочет их применения. Она также предполагает прекращение дальнейшего лечения за исключением того, которое уменьшает боль. В этих случаях по желанию пациента должны быть прекращены даже внутривенные вливания и искусственное питание, при этом нельзя предпринимать попыток воскрешения человека, если его сердце или легкие перестали работать. Если пациент может выписаться из больницы для того, чтобы умереть дома, то ему нельзя препятствовать в этом. Добровольная эвтаназия в настоящее время является этическим принципом, широко принятым в цивилизованном обществе. Признание этого права было достигнуто только после трудной борьбы с его противниками. Но оно все еще испытывает сопротивление со стороны абсолютистов, считающих, что только Бог может решить, когда человеку можно умирать. Некоторые из них даже говорят, что страдание добродетельно, поскольку Христос испытывал на кресте тяжкие мучения и агонию. В ответ на это можно сказать: те, кто желают испытывать страдания в надежде на загробное воздаяние, вольны их испытывать, но те, кто хочет умереть с достоинством и с наименьшими страданиями, также имеют на это право.

Таким образом, мы должны признать правомерным желание человека выбирать пассивную эвтаназию, а не продолжение агонии. Здесь уместен принцип благодеяния. Мы должны быть добрыми и сострадательными и делать все возможное для уменьшения боли или страдания человека. Известно много ужасных историй о пациентах, которые после клинической смерти были оживлены против их воли и в результате этого в течение недель и месяцев испытывали тяжелые мучения. Их жизнь поддерживалась медиками, упорно верившими в то, что их первоочередная задача состоит в сохранении жизни пациента. Все мы согласны, что наша моральная обязанность состоит в недопущении жестокого обращения с животными и милосердном прекращении их страданий, если они смертельно ранены или умирают. Разве мы должны делать меньше для наших ближних, умоляющих нас облегчить их страдания и позволить им умереть?

Во многих случаях лечение больных вопреки их воли оборачивается для них жестоким и изощренным истязанием. Известен случай с Дональдом К., который во время взрыва получил сильные ожоги и ослеп, а его конечности были ампутированы. Несмотря на его сопротивление, он каждый день насильно помещался в хаббардовскую ванну (Habbard bath), в которой испытывал тяжкие мучения. Дональд был в состоянии выдержать сильные страдания, но он протестовал против нарушения его личной неприкосновенности [7]. Другой известный случай связан с врачом, который был смертельно поражен причинявшим ему неимоверные страдания раком. Зная о своем диагнозе, он требовал прекращения лечения. Однако врачи боялись следовать его желаниям и искусственно поддерживали его жизнь в течение некоторого времени. Он гневно и отчаянно просил врачей позволить ему умереть, что, в конечном счете, и случилось, несмотря на все усилия его спасти [8].

Задача врача заключается в применении своих профессиональных знаний и умений до тех пор, пока это возможно. Моральная проблема состоит в том, что врач не имеет права решать за пациентов вопрос об их праве на жизнь и на смерть. Если пациент безнадежно болен, врач имеет prima facie обязанность с уважением отнестись к воле пациента. Он может нарушить ее только по веским этическим причинам.

В своем выборе врач должен руководствоваться другим этическим принципом: несовершение должностного преступлен (nonmalfeasance). Врач обязан не причинять вред пациенту, а сохранение пациенту жизни против его воли является одной из форм вреда. Жизнь не всегда лучше, чем смерть. Силой принуждая пациента жить и терпеть продолжительные страдания, врач тем самым наносит ему вред. Хотя, конечно, основным принципом в данном случае является уважение права человека свободно распоряжаться своим собственным телом.

Активная эвтаназия может применяться в тех случаях, когда пациент требует не просто прекращения лечения, но и ускорения его смерти. Нужно ли соглашаться с его желанием и помогать ему умереть? Или, кроме того, ускорение смерти является здесь правом и пациента, и врача? В некоторых трагических случаях люди чувствуют свою обязанность помочь умереть любимому человеку, который просит об этом. Особенно тогда, когда умирающий является членом семьи. Абсолютисты считают это убийством. Предоставление пациенту помощи и возможности убить себя осуждается ими как соучастие в самоубийстве.

Мы необходимо стоим перед моральной дилеммой: если обследование показало неизбежность смерти и если жизнь человека стала непрерывной цепью мучений и страданий, то почему нужно заставлять пациента жить? Если признаются этические основания за пассивной эвтаназией, то почему их должна быть лишена активная эвтаназия? Если человека нельзя оживить или если его жизнь невозможно поддерживать и сохранять приемлемым для пациента образом, то можем ли мы ускорить его смерть с помощью слишком большой дозы морфия? Должны ли близкие человека в таких случаях активно прерывать его жизнь? Это зависит от конкретных обстоятельств и воли самого умирающего. Возможно, для этой цели человек попросит для себя определенное медицинское средство. Но будет лучше, если человек, который хочет умереть, сам назначит его себе. «Проси не о том, чтобы я нанес тебе рану, а о том, что убьет тебя».

Но если человек, которого я люблю, не способен выпить яд ила впрыснуть себе в вену смертельную дозу лекарства? Что тогда? У меня нет ответа на этот ужасный вопрос. Одни могут не пожелать участвовать в смерти другого человека, другие убивают своих ближних потому, что настолько их любят, что не могут спокойно выносить их страданий. Один мужчина застрелил свою жену, которая тяжело страдала от мучительной неизлечимой болезни. Другой молодой человек, брат которого был полностью парализован в результате несчастного случая, был не способен сопротивляться его просьбам и сделал тоже самое. Известен случай Деррика Хамфри (Humphrey) и его жены Джин, которая, зная, что она умирает от рака, попросила принести ей яд, который и выпила затем [9]. В Нидерландах существуют санитары и врачи, которые по требованию умирающего пациента помогают ему покончить со своей жизнью.

Каждая дилемма уникальна, каждый человек непохож на другого. Одни люди могут найти в себе силы для того, чтобы никогда не хотеть смерти, бороться против нее, наслаждаться каждым мгновением вплоть до последнего. Другие, чувствуя свою беспомощность и, желая уменьшить свои страдания и страдания своих родственников, могут пожелать ускорить свой конец и попросить об этом помощи у своих близких.

Конечно, здесь существует большая опасность, которую общество должно осознать. Прежде всего, мы не должны препятствовать усилиям медиков найти новые способы спасения и сохранения жизни. Признание поражения может подорвать упорство врачей, занятых поиском новых лекарств и способов лечения. Говоря об эвтаназии, я, конечно, имею в виду безнадежные случаи, в той степени, в какой мы можем определить, что они безнадежны. Тем не менее, что-то мешает больницам соответствующим образом оборудовать палаты для умирающих. Вместе с этим существует (не без некоторых оснований) опасность того, что в глазах общества врачи будут выглядеть палачами, если в определенных случаях они будут давать пациенту смертельную дозу яда.

По-видимому, будет лучше, если мы оставим эти вопросы для частных дискуссий между пациентами, семьями и врачами и не будем делать каждый случай предметом публичного обсуждения. В прошлом врачи сами принимали и осуществляли свои решения, бесчисленное множество случаев тихой (silent), активной и пассивной эвтаназии происходило без всякой публичной огласки и контроля. Сегодня это трудно выполнимо по причине существования строгого общественного надзора и страха врачей перед судебным преследованием за противозаконные действия.

Нужно избегать риска злоупотребления эвтаназией. Всегда существует опасность, что кто-то из-за наследства соблазнится ускорить смерть тетушки Милли без ее согласия. Более того, проблема состоит также в том, что люди могут неправильно оценить состояние здоровья и слишком поспешно сделать вывод о том, что они неизлечимо больны. Некоторые люди имеют низкий порог боли и могут захотеть умереть раньше, чем начнутся их страдания, даже если прогноз относительно их выздоровления оказался благоприятным. Поэтому общество должно осторожно относиться к требованиям в поддержку эвтаназии.

Тем не менее, я хотел бы сказать, что к праву на эвтаназию нужно относиться с уважением и в то же время со всеми мерами предосторожности. Кроме всего прочего, она должна основываться на информированном согласии, решение о ней не должно приниматься в спешке или по принуждению. Оно должно быть продуманным и приниматься после некоторого промежутка времени. Вопрос усложняется в случаях, когда человека неожиданно парализует, или он находится в коматозном состоянии, и мы не можем с достаточной ясностью понять его желания. Отец моей жены, семидесятисемилетний энергичный француз, отличавшийся хорошим здоровьем. внезапно был разбит параличом. Он был не в состоянии управлять своим телом или говорить. Он оставался в таком состоянии около четырех месяцев. Медицинские приборы показали, что повреждения мозга столь обширны, что шансы на его выздоровление равны нулю. Среди католиков Южной Франции нельзя было даже произносить слово эвтаназия. Поэтому гордый и уверенный в себе мужчина страдал до самого конца, перенося боль с чувством собственного достоинства и почти без страха перед смертью. В этой ситуации нельзя было спросить у него, хочет ли он жить или умереть. Нужно ли его оживлять? (Временами он приходил в сознание.) Нужно ли убрать поддерживающие его организм трубки? (Было видно, что они причиняли ему боль) Для человека, попавшего в такое положение, возможно два выхода. Первый заключается в том, чтобы напрячь свою жизненную волю и выдержать жестокие удары судьбы. Второй связан со стремлением больного переложить всю ответственность за свою судьбу на окружающих людей.

Это интересно:  Судебно медицинская экспертиза профессиональная переподготовка 2019 год

Сложность ситуации состоит в том, что в некоторых случаях нельзя узнать, обречен пациент или нет. Может обнаружиться новое лекарство, или пациент соберется с силами и заставит себя выжить и проживет потом долгие годы приятной и благополучной жизни. Ошибки при выборе того или иного решения совершались в прошлом и, без сомнения, будут еще делаться в будущем. В данном отношении весьма показателен случай с известным американским философом Сиднеем Хуком, пережившим тяжелый и очень болезненный сердечный приступ. Он посчитал, что жизнь его подошла к концу и стал уговаривать свою жену и детей, чтобы они помогли ему умереть. Это решение было основано на его вере в этичность эвтаназии. Но его семья отказалась следовать его желаниям. Хук пережил кризис и прожил еще несколько лет продуктивной жизни, за которые ему были благодарны те, кто близко его знал. Все же в статье, написанной через несколько лет после этого сердечного приступа, он писал, что его требование не должно было отвергаться и что, если он снова попадет в такую ситуацию, ему должно быть позволено умереть. Исключение, пишет он, не должно составлять правило. Он настаивал том, что решение о смерти должно приниматься им самим [10]. И все же в подобных ситуациях люди обычно зовут на помощь своих близких и врачей. Тогда и возникает множество важных вопросов: этично ли самоубийство в определенных клинических случаях? Обязаны окружающие помогать смертельно больному человеку убить себя. Должны ли они препятствовать пациенту покончить со своей жизнью?

Самоубийство. Право на самоубийство крайне спорно, особенно если оно замышляется молодыми людьми. Религиозные моралисты настаивают, что только Бог может определить, должны ли мы умереть или продолжать жить. Этот аргумент поверхностен, ибо тогда мы не должны пытаться предотвратить смерть, а медицинская наука обязана самоупраздниться, поскольку врачи не должны препятствовать воле Бога. Если бы это было так, то никто не мог бы совершить самоубийство ради своих идеалов. Японцы возвеличили харакири, а такой воин, как Мишима, превозносил самоубийство в числе самых высших добродетелей. Философы от Сократа до Шопенгауэра доказывали допустимость той или иной формы самоубийства, совершаемого на основе продуманного выбора.

В последние дни своей жизни приговоренный к смерти афинянами Сократ рассуждал о том, должен ли он бежать из Афин, как убеждали его друзья и ученики, или остаться в тюрьме и подчиниться несправедливому приговору. Сократ отклонил предложение своих учеников бежать и жить в изгнании. Приговоренный выпить яд, он добровольно выбрал свою смерть в том смысле, что отказался нарушить закон Афин и стать непослушным гражданином. Он не боялся смерти. Никакое зло не может случиться с правильным человеком, сказал Сократ, указав тем самым на существование личного бессмертия [11]. Другие философы также приходили к выводу, что иногда смерть лучше, чем жизнь. Свободная, зрелая, разумная личность может при соответствующих обстоятельствах совершить самоубийство.

Должен сознаться, я лично думаю, что самоубийство является выражением совершенного безрассудства. Если жизнь – единственное, что у нас есть, и если мы не верим в бессмертие, то мы должны стремиться продолжать жить по мере своих сил и способностей. Жизнь слишком драгоценна, щедра и интересна, чтобы прерывать ее преждевременно. Всегда существуют перспективы на завтра и надежда на новые творческие свершения, удачу и наслаждение. Таким образом, я думаю, что желание самоубийства ужасно, и я не могу найти почти никаких оправданий для него. В таких случаях мы спрашиваем: где мы допустили ошибку? Почему мы не смогли понять и помочь самоубийцам? И наоборот, какой странной должна казаться находящемуся в расцвете сил человеку сама мысль о самоубийстве. Мой друг, Пит Хейн Хоубенс, замечательный молодой редактор и влиятельный нидерландский журналист, интересовавшийся парапсихологией и написавший несколько важных статей на эту тему, покончил жизнь самоубийством. Все его приятели и коллеги были ошеломлены, в частности, еще и потому, что ему не было и сорока. Позже мы узнали, что он многие годы страдал депрессией и несколько раз признавался своей жене, что когда-нибудь покончит с собой. Когда он совершил самоубийство, его близкие друзья были подавлены чувством беспомощности перед этим его актом отчаяния.

Я не могу найти почти никаких оправданий таким поступкам. Мы несем prima facie обязанность продолжать жизнь не только перед собой, но и перед окружающими нас людьми. Совершая самоубийство, мы причиняем боль и предаем тех, кто любит нас. Я не абсолютизирую свою точку зрения. Могут найтись люди, которые посчитают свою личную жизнь столь невыносимой, столь безвыходной и безнадежной, что не смогут найти для себя другого выхода, кроме как покончить с собой. Конечно, я не буду поступать так. Но это не значит, что я должен пренебрежительно относиться к решению о самоубийстве, ведь, в конце концов, оно может быть принято человеком, который ответственно взвесил свои альтернативы, ценности и обязанности и пришел к выводу, что будет лучше, если он уйдет из жизни. Но все же в личном каталоге добродетелей и пороков я рассматриваю самоубийство как величайший грех, какой только человек может совершить против самого себя. Но ведь правда и то, что мы едва ли в состоянии измерить всю глубину человеческого отчаяния и мотивы, ведущие личность к саморазрушению. Несомненно, некоторые формы депрессии являются химическими по своему происхождению. Некоторые формы психического расстройства могут так глубоко подточить здоровье человека, что он будет не в состоянии найти разумный выход из создавшегося положения и превозмочь недуг. Но для тех, кто может совершить самоубийство и совершает его, у меня нет слов в их защиту.

У этой проблемы есть и другая сторона: должно ли самоубийство объявляться вне закона? Я полагаю, что да, но только в той степени, в какой процесс его совершения может принести вред другим людям. Например, если кто-то намеревается броситься вниз с крыши небоскреба, здания Центра мировой торговли и тем самым поставит под угрозу жизни находящихся внизу пешеходов, должны ли мы попытаться остановить его? Конечно да. Убеждениями и уговорами мы должны отговорить его от этого решения. Должны ли мы прочистить желудок человека, который выпил яд? На этот нелегкий вопрос я снова отвечу — да. Мы можем не знать причин, побудивших его совершить самоубийство, и, возможно, наше сострадание поможет ему вернуться к жизни. Может быть, он будет благодарить нас за свое спасение.

Если человек уже совершил самоубийство, то мы ничем уже не поможем. Но эмоциональное истощение и неудачная попытка самоубийства говорят о том, что человеку требуется поддержка. Мы должны, если мы можем, попытаться изменить его мировосприятие и вернуть его к осмысленной и плодотворной жизни.

На мой взгляд, оправдания заслуживают такие формы самоубийства, как активная или пассивная эвтаназия. Но эти действия совершаются, когда человек уже умирает, когда он испытывает нестерпимую боль, и жизнь не приносит ему никакой радости. В такой ситуации самоубийство может рассматриваться как этически оправданный поступок.

Другим случаем оправданного самоубийства является ситуация абсолютной беспомощности, когда люди, загнанные в угол, подвергаются невыносимым пыткам и уверены, что их ожидает смерть. Я думаю о многих трагических случаях самоубийства во время Второй мировой войны, когда люди были доведены до отчаяния нацистами или японцами и при входе в комнату пыток или газовую камеру решали ускорить смерть, чтобы покончить со своими страданиями или не допустить окончательной власти врагов над своей жизнью. Я полагаю, что в такой ситуации разумный человек мог прийти к выводу, что быстрая смерть лучше, чем медленное и мучительное умирание.

Детоубийство. Иногда встает вопрос детской эвтаназии, хотя дети не способны решать такие вопросы за себя. Что нам делать, когда рождается физически ущербный, генетически дефектный или просто отсталый ребенок? Всегда ли допустимо прерывать его жизнь? Оправдано ли детоубийство? Многие общества прошлого его практиковали. Древние греки, например, приносили нежеланного ребенка на гору и оставляли его там умирать. Если известно, что ребенок, который должен родиться, генетически дефектен, лучше всего сделать аборт. Правда, знание о его дефектности не всегда может быть получено.

На мой взгляд, замедленное развитие ребенка не является достаточным основанием его убийства. Мы должны оберегать и защищать невинную человеческую жизнь и пытаться помочь этим несчастным детям через любовь и воспитание раскрыть имеющиеся у них способности. Будучи человеческими существами, они имеют право на равное достоинство и ценность. Они имеют не меньше прав на моральное уважение, чем нормально развивающиеся дети.

В некоторых случаях ребенок может быть обессилен тяжелой болезнью или дефектом, диагноз которого говорит о том, что ребенок умрет, если не произойдет хирургического вмешательства или если ему не будет обеспечено долговременное и интенсивное лечение. Если хирургическая операция или усиленная забота могут привести к желаемому результату, то мы должны прибегнуть к ним и даже обязаны удостовериться в их эффективности. И только если ребенок слишком уродлив и не способен существовать без специального оборудования и в любом случае должен умереть еще в раннем детстве, мы можем допустить его смерть. Подходящий образ действия состоит здесь в отказе от лечения и следования природе. Сохранение ребенку жизни означало бы продление его физических страданий. Здесь должны применяться этические принципы благодеяния (мы должны действовать из чувства доброты и предотвращать дальнейшие боли и страдание) и непричинения зла (мы не должны стремиться причинить ребенку вред). Право этого тяжкого выбора между жизнью и смертью должно быть предоставлено родителям после их приватной консультации с врачами. Конкретные случаи, когда встает вопрос о сохранении жизни детям, не должны становиться предметом публичного обсуждения.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Глава 15. Эвтаназия: право на достойную смерть или убийство?

Эвтаназия (от лат. euthanazia (ей — хорошо и thanatos — смерть) — хорошая, «блаженная» смерть) — относительно безболезненная смерть, когда применение обезболивающих средств облегчает умирание при неизлечимых и мучитель­ных болезнях. Понятие эвтаназии в последнее время приме­няется и к прекращению существования новорожденных с явными физическими аномалиями (как не вспомнить обычай древних спартанцев сбрасывать со скалы хилых и больных младенцев!). Различают пассивную эвтаназию (уход за боль­ными в виде паллиативного лечения, не приводящего к выз­доровлению) и активную эвтаназию (безболезненное умерщ­вление больного по его просьбе и с согласия родственни­ков) 1 .

По проблеме эвтаназии общественное мнение раско­лото на два непримиримых лагеря. Одни напоминают о введенной в действие Гитлером программе «Эвтаназия» по умерщвлению умственно отсталых, психически боль­ных, парализованных (а затем и просто неарийцев) в га­зовых камерах или о серийном «убийце-гуманисте» Дже­ке Геворкяне из Калифорнии, другие — о мучительной смерти родных и близких, умолявших прекратить их стра­дания 2 .

Это интересно:  Судебно медицинская экспертиза в результате ДТП 2019 год

Есть незримый религиозный, моральный, этический ру­беж, перейти который страшно. Священник Георгий Чистя­ков пишет: «Беда сегодняшней цивилизации заключается в том, что в большинстве случаев наши родные и друзья, а потом и мы сами умираем в больнице, в изоляции от реаль­ности, вдали от родных и друзей. В страшном одиночестве больницы. Сегодня человек умирает неуслышанным. » 3 Ис-

1 См.: Рейчеле Дж. Активная и пассивная эвтаназия // Этическая мысль.
Научно-публицистические чтения. М., 1990.

2 См.: Миллард Д. У. Эвтаназия: дебаты в Британии // Социальная и
клиническая психиатрия. 1996. № 4.

3 Чистяков Г. Умирание или эвтаназия? // Русская мысль. 1998. 3—9 дек.
С. 19.

Глава 15. Эвтаназия

тинный гуманизм, по его мнению, — помочь человеку, пре­одолевая боль и страдания, «пережить огромный духовный рост» в последние дни своей жизни, преодолеть тот потолок, которым он, казалось, уже навсегда был ограничен: «Не дать человеку пережить это — недопустимо» 1 .

Признаться, нам понятнее логика испанского христиан­ского философа и антрополога Карлоса Вильверде:

«Человек страдает больше животных, потому что сознает свое страдание. Он страдает и знает, что страдает. Но, с дру­гой стороны, страдание усиливает неотъемлемое сознание собственного «Я». Телесное и тем более душевное страдание убеждает нас в том, что ни тело, ни душа не суть объекты, а также в том, что страдание затрагивает всего человека. Можно поделиться своей болью с другими, и это доставляет облегчение, как и всякое человеческое сочувствие, которое рождается в общении с другими. Но страдание имеет настолько личный характер, что убеждает нас: каждый должен жить, сознавая свою ответственность за собственную уникальность. В последнем счете каждый остается наедине с Бытием, то есть с Богом» 2 .

Здесь, по крайней мере, признается личныйхарактер страдания и осознание человеком ответственности за свою уникальность. К. Вильверде осуждает «западное отношение к смерти» как нарушению процесса наслаждения жизнью: «Теперь стараются не говорить о тяжести болезни или о смерти ни с больным, ни с его близкими, потому что в «сча­стливом мире» это неприятно». Безболезненная смерть и до­веденный до абсурдной банальности обряд погребения ста­новятся общепринятым стандартом, поставленным на ком­мерческий поток: «Все, к чему прикасается капитализм, он дегуманизирует и превращает в способ извлечения макси­мальной выгоды» 3 .

1 Схожие мысли высказывают и другие христианские мыслители: Ха-
ратсас С. Православие и биоэтика // Человек. 1994. № 2.

2 Вилъверде К. Философская антропология. Пер. с исп. Глава «Страдание
и смерть». М., 2000. С. 330.

🙁 Там же. С. 340—341.

446 Часть VI. Антропология права и современная цивилизация

Кыргызским врачам, живущим в обществе, далеко не достигшем стадии «наслаждения жизнью», проблема эвтана­зии видится под другим углом зрения:

«В условиях развития современной медицины еще сохра­няются, а также появляются новые заболевания, не излечи­мые в настоящее время (рак, саркома, СПИД и т. д.). Кроме того, уровень развития экономики государств не обеспечива­ет возможности полноценного лечения. Экономическое состо­яние семьи как ячейки общества также не дает возможности оплатить дорогостоящее лечение. Поэтому эвтаназия на се­годняшний день приобретает определенную актуальность.

Развитие эвтаназии связывается с: а) социально-эконо­мической проблемой. Как отмечалось выше, при отсутствии эффективных методов лечения, тяжелом экономическом со­стоянии населения эвтаназия могла бы разрешить эту про­блему (но, с другой стороны, может ли общество, пропове­дующее всеобщую гуманность, не дать права на жизнь даже обреченным?); б) моральной проблемой. Готовы ли врачи со­знательно умерщвлять неизлечимых больных, не вызовет ли снижения ответственности за тяжелобольных массовое увлечение этим? С другой стороны, не будет ли на них накладываться печать «палачей»? К этой моральной про­блеме причастны и родственники больного, которые согла­шаются на эвтаназию, чтобы снять обузу со своих плеч (т. е. уход за ним). Но какой смысл в продолжении жизни не­излечимо больных, уставших от боли, если они сами молят о смерти? Какой смысл в существовании детей-идиотов, из-за которых нет и никогда не будет нормальной жизни у их родителей?

Однако больных нужно лечить несмотря ни на что, если есть хоть один шанс из тысячи на спасение. С момента, когда эта надежда утрачена, со всей остротой встает вопрос о ми­лосердии в его высшем проявлении. И в этом случае им будет только эвтаназия. Врач, имеющий право принять жизнь, дол­жен иметь право и забрать ее у больного, который вправе сам решать вопрос о собственном существовании. При обна­ружении же неизлечимых заболеваний у новорожденных про­блему об эвтаназии должны решать родители. Что лучше:

Глава 15. Эвтаназия

тратить деньги, и немалые, на лечение, выхаживание неиз­лечимых больных, олигофренов или пустить их на лечение пациентов, у которых есть хоть один шанс выжить? Но, с другой стороны, это может выглядеть негуманно» 1 . Правовую оценку праву человека на осуществление эв­таназии, как зеркальному отражению его конституционного права на жизнь, дают Ю. А. Дмитриев и Е. В. Шленова:

«. в случае наступления потребности в эвтаназии, т. е. сознательном, добровольном, волевом уходе человека из жизни,основание для реализации конституционного права на охрану здоровья оказывается исчерпанным, поскольку данная цель (охрана здоровья) уже не может быть достиг­нута. Дальнейшее оказание больному медицинской помощи только усугубляет его страдания. Поэтому в данном случае используется более общая по кругу регулируемых ею отно­шений конституционная норма ст. 20, закрепляющая право на жизнь.

Это право предполагает возможность человека самостоятель­но распорядиться своей жизнью, в том числе добровольно при­нять решение о сроках и способах ухода из нее. Полагаем, что можно даже вести речь, что право на жизнь юридически за­крепляет и ее пределы, т. е. право на самоубийство.

Вместе с тем возникают ситуации, когда человек, решив­ший покончить счеты с жизнью, не в силах (физически и/или морально) сделать это самостоятельно, но активно желает на­ступления собственной смерти. Это — проблема эвтаназии.

Биолого-медицинский аспект проблемы заключается преж­де всего в установлении категорий пациентов, по отношению к которым может рассматриваться возможность применения эв­таназии. Среди таковых можно отметить пациентов, биологи­ческая смерть которых неминуема и которые, умирая, испыты­вают тяжелые физические страдания. Вопрос о прерывании жизни больного, физические страдания которого преходящи и могут быть ликвидированы применением соответствующих ме­дицинских средств, вообще не должен рассматриваться. Другая категория больных — это больные, находящиеся в устойчивом

1 Мукашев М. Ш., Набиев В. В. Указ. соч. С. 113.

448 Часть VI. Антропология права и современная цивилизация

вегетативном состоянии. В таком контексте медицинская сторо­на вопроса заключается в проблеме определения степени тяже­сти заболевания, насколько оно неизлечимо; достижения такой стадии в процессе лечения, когда все возможные медицинские средства оказываются исчерпанными; установления необрати­мости устойчивого вегетативного состояния» 1 . Разработка процедурно-юридических вопросов, касаю­щихся эвтаназии, уже ведется российскими юристами 2 . С другой стороны, новая формулировка клятвы врача, внесен­ная 20 декабря 1999 г. в текст Основ законодательства Рос­сийской Федерации об охране здоровья граждан, содержит прямой запрет «никогда не прибегать к осуществлению эв­таназии». Ю. Дмитриев, критикующий эту законодательную поправку как неконституционный акт, нарушающий челове­ческое достоинство больного, пишет: «Очевидно, что вопрос

0 юридическом обосновании эвтаназии, как и любой другой
этический вопрос (запрещение или разрешение разводов, абор­
тов и т. п.), должен прежде всего решать сам гражданин, а
затем уже законодатель, как это принято в большинстве
цивилизованных стран мира» 3 .

Представляется, что задача современного законодателя состоит в том, чтобы учитывать изменения представлений о гуманизме: если раньше гуманизмом считалось поддержа­ние жизни человека любой ценой, даже ценой его страда­ний, то сейчас, видимо, имеет право на существование и понятие о гуманизме как об облегчении страданий неизле­чимо больного по его просьбе: вопрос в расширении преде­лов свободы выбора человека, особенно если он атеист 4 .

1 Дмитриев Ю. А., Шленова Е. В. Право человека в Российской Федера­
ции на осуществление эвтаназии // Государство и право. 2000. № 11. С. 53.

2 См., например: Ардашева Н. А. Эвтаназия как метод искусственного
прерывания жизни: Правовые условия ее применения // Вестник Рос­
сийской академии медицинских наук. 1996. № 2; Ковалев М. И. Право
на жизнь и на смерть // Государство и право. 1992. № 7.

3 Дмитриев Ю. А. Конституционное право человека в Российской Федера­
ции на осуществление эвтаназии // Право и политика. 2000. № 7. С. 130.

4 См.: Сибирский В. Право на легкую смерть // Литературная газета.
1989. № 33. 16 авг.; Рязанцев С. Танатология (учение о смерти). Гл. III. «Право
на легкую смерть». СПб., 1994.

Глава 15. Эвтаназия

В заключение, для того чтобы дать представление о движении законодателей в этом направлении, приведем ин­тересный документ, подготовленный Министерством иност­ранных дел Нидерландов: «Вопросы и ответы о нидерланд­ском законе «Проверка случаев окончания жизни по просьбе пациента и оказания помощи при самоубийстве» (законопроект рассмотрен Первой Палатой парламента 10 апреля 2001 г.) 1 . Считаем при этом, что осваивающие курс антропологии права имеют право на свободный доступ к такой информации. «Для чего нужен закон об эвтаназии?В Нидерландах под эвтаназией понимается окончание жиз­ни пациента при помощи врача по просьбе пациента. Нидер­ландские власти не закрывают глаза на факт применения эвтаназии. Вопрос о том, следует ли ограничить наказуемость эвтаназии, и если да, то как — уже почти тридцать лет яв­ляется предметом широкой политической и общественной дис­куссии.

Вследствие включения в Уголовный кодекс специального основания для исключения наказуемости врач, который осу­ществляет прекращение жизни по просьбе или оказывает помощь при самоубийстве, уже не подлежит наказанию, если им выполнены установленные законом требования должной тщательности и он уведомил о происшедшей неестественным путем смерти региональную комиссию по эвтаназии.

Главная цель такого подхода к решению существующих проблем — обеспечить максимальную осторожность и тща­тельность при совершении этого акта путем гласности и еди­нообразного контроля за действиями по окончанию жизни ме­дицинскими средствами.

Боли, потеря интереса к жизни и стремление умереть до­стойным образом — — главные мотивы пациентов, обращаю­щихся с просьбой об эвтаназии. Врачи как в Нидерландах, так и в других странах все чаще сталкиваются с вопросами принятия решений, связанных с окончанием жизни. Это свя­зано, в частности, со старением населения, с прогрессом

1 Текст передан судьей Европейского Суда по правам человека, из­бранной от Нидерландов, Вильгельминой Томассен, которой выражаем искреннюю благодарность.

450 Часть VI. Антропология права и современная цивилизация

медицинской технологии продления жизни и с увеличением доли смертности от рака. Под эвтаназией не следует пони­мать отказ от лечения в тех случаях, когда (последующее) лечение не имеет смысла. В этом случае врач в рамках нор­мальной медицинской практики прекращает лечение и пре­доставляет природе делать свое дело. Это же относится и к предписанию больному принимать болеутоляющие средства, побочным результатом чего является более быстрое наступ­ление смерти. В Нидерландах проблемы, связанные с опла­той лечения, не являются поводом для обращения с просьба­ми об эвтаназии. Благодаря системе социального страхова­ния каждому жителю Нидерландов обеспечено медицинское обслуживание.

Статья написана по материалам сайтов: dialektika-eniology.narod.ru, studopedia.ru, helpiks.org.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector